В туманном зеркале

Муна расхохоталась так звонко, что Франсуа позавидовал ее соседям по улице Петра I Сербского: больше всего он любил звучащий в ночи женский смех.

Странные все-таки существа женщины!

Как опасно не понять существа обиды близкого тебе человека.

Он всё понимал, но не чувствовал, что может сказать ей, что может всерьёз поверить, будто между ними уже всё кончилось. Как можно сказать "кончилось" о том, что никто не собирался длить, что даже не начиналось?

Они себе не лгали, не разыгрывали комедий, не внушали иллюзий. Они на самом деле были друг другу по душе, а не воображали это, не говорили этого.

Наступает час, миг — один и тот же для всех, — и человеческие существа покоряются колдовству звёзд.

Как же часто лень и усталость бывают к нам добрее и милосерднее, чем любознательность и энергичность.

Во взаимоотношениях мужчин и женщин мало чувств, которые были бы длительны и постоянны, но равнодушие — одно из них: и если уж отсутствие взаимного влечения возникло и укоренилось, то оно практически непреодолимо.

Отношения их были скорее дружественными, чем чувственными; любовь — редко страстной, чаще игривой, а порой проникновенной и очень нежной, и всегда на волосок от признания, которые они выражали друг другу прикосновениями, а не словами.

Мы будто персонажи старого-престарого фильма, — два актёра, по-прежнему юные и давным-давно устаревшие.

Любовь трудное и совсем не ровное чувство.

Она не могла сказать, что ей чего-то недостаёт — ей недоставало всего.

Она спешила — спешила без особых причин, просто чувствуя, что ей необходимо спешить. Чувствуя, что ей нужно очень спешно что-то наладить в своей жизни, вернуть ритм, то ли свой собственный, то ли работы, то ли вообще жизни, хотя она не понимала, что разладилось в житейском потоке.

Лучше слыть полным идиотом, чем быть плохим другом.

Но для того, чтобы убить себя, мало стремиться к смерти, нужно еще и расхотеть жить, каждой жилкой устать от жизни и больше ничего уже у нее не просить, а это куда труднее.

На глупости и безумства он был способен, только чувствуя себя здоровым, усталость возвращала его, впрочем, как и большинство людей, к нравственным устоям ответственности и житейским заботам.

Он умрет в одиночестве на измятой постели, в старом халате, в ледяной комнате... И вместе с тем он всегда знал, всегда чувствовал, что бессмертен...

Встретились они тоже очень вовремя: не такими уж молодыми, но совсем еще не старыми.

Любую женщину можно назвать «невозможной», пока не переспишь с ней. Все невозможные, каждая на свой лад. Только в неблагодарном подростковом возрасте, когда желание тебя так и распирает, возможны все.