Цитаты из книги А. Грин. Избранное

Нужно уметь закрывать скучную книгу...уходит с плохого фильма...и расставаться с людьми, которые не дорожат тобой!

Вы стояли у памятника, один. Неужели это действительно сделана Фрези Грант? Как странно! Меня всю исщипали, пока дошла. Ох, будет мне от Тоббогана! Побегу успокаивать его.

Я так дышал на лодочника, что человек вспотел от волнения.

Теперь дети не играю, а учатся. Они всё учатся, учатся и никогда не начнут жить.

Склонность к мифотворчеству было сильнее, чем опасение бросить на неизвестную почву семена крупной мечты.

... В те дни жизнь поставила меня перед запертой дверью, от которой я не имела ключа, чтобы с его помощью убедиться, не есть ли это имитация двери. Я не стучусь в наглухо закрытую дверь. Тотчас же обнаружилась невозможность поддерживать отношения. Не понимаю - значит, не существует! <...> Мне хочется всегда быть только собой. Что может быть скромнее, дорогой доктор?

Она побледнела, и глаза ее наполнились слезами.

• О, простите меня! Язык мой - враг мой! Ваша сестра очень глупа. Но вы меня вспоминали немного?
• Разве вас можно забыть? - ответил я, ужасаясь при мысли, что мог не встретить никогда Дэзи. - Да, у меня сделалась жена, вот... теперь. Дэзи, я любил вас, сам не зная того, и любовь к вам шла вслед другой любви, которая пережилась и окончилась.

- Биче, все открыто для всех.

• Для меня - закрыто. Я слепая. Я вижу тень на песке, розы и вас, но я слепа в том смысле, какой вас делает для меня неживым. Но я шутила. У каждого человека свой мир.

- Гарвей, мне девятнадцать лет. Вся жизнь для меня чудесна. Я даже еще не знаю ее как следует. <...> Да, я очень рассудительна, - прибавила Биче, задумавшись, - а это, должно быть, нехорошо. Я в отчаянии от этого!

Я понял, как дорога мне эта, лишь теперь знакомая девушка. Она ушла, но все еще как бы была здесь.

- Это не пустяки, Тоббоган, - живо отозвалась девушка. - Это праздник. Людям нужен праздник хоть изредка. Это ведь хорошо - праздник! Да еще какой!

Главное же, я знал и был совершенно убежден в том, что встречу Биче Сениэль, девушку, память о которой лежала во мне все эти дни светлым и неясным движением мыслей.

... Я верю потому, что от этой истории хочется что-то сделать. Например, стукнуть кулаком и сказать: "Да, человека не понимают".

Откровенно говоря, мне отвратительно, что он ходит вокруг нее, как глухой и слепой, а если она скажет: "Тоббоган, влезь на мачту и спустись головой вниз", - то он это немедленно сделает в любую погоду. По-моему, нужен ей другой муж. Это между прочим, а все пусть идет, как идет.

... не задумывайтесь о мраке. Я повинуюсь себе и знаю, чего хочу. Но об этом говорить нельзя.

Для меня там, - был тихий ответ, - одни волны, и среди них один остров; он сияет все дальше, все ярче. Я тороплюсь, я спешу; я увижу его с рассветом.

Никто не должен знать, что я была с вами, - кроме одной, которая пока скрыта. Вы очень хотите увидеть Биче Сениэль, и вы встретите ее, но помните, что ей нельзя сказать обо мне.

Пока я мысленно видел плохую игру в хорошие манеры, а также ненатурально подчеркнутую галантность, - в отдалении послышалось, как весь отряд бредет вниз.

Но на этой дороге я не получу ничего, потому что мое желание не может быть выполнено никем. Оно просто и точно, но оно не сбудется никогда. Я вылечил много людей, но не сумел вылечить свою жену. Она жива, но все равно что умерла. Это ее портрет. Она не вернется сюда. Все остальное не имеет для меня никакого смысла.

При передаче лица авторы, как правило, бывают поглощены фасом, но никто не хочет признать значение профиля. Между тем профиль замечателен потому, что он есть основа силуэта - одного из наиболее резких графических решений целого.