Знакомство с романом «Молодые львы» открыло для меня новую грань таланта Ирвина Шоу. Я и не могла представить, что писатель, столь виртуозно рисующий картины жизни «Богачей и бедняков», не менее силен и в военной прозе. Честно, правдиво и жизненно – всё как у моего любимого Ремарка, в произведениях которого война предстает перед глазами читателя такой, какой она и была на самом деле, а не в ореоле безукоризненной доблести и любви к Отчизне. Для меня это золотой стандарт.
В «Молодых львах» мы видим войну сквозь призму взглядов 3 совершенно разных по характеру, происхождению и социальному статусу молодых людей. Автор показывает читателю весь путь становления личности каждого за годы Второй мировой войны.
Первый герой, с которым нас знакомит писатель – 20-летний австриец по имени Кристиан Дистль. Это живое воплощение правила об обманчивости первого впечатления – в первой главе Кристиан выглядит симпатичным, обаятельным юношей, серьезным и склонным к размышлениям о политике.
Дистль вызывал доверие. Он даже походил немного на Йозефа — такой же интеллигентный и серьезный и такой же смуглый – вот каким он представляется в момент первого знакомства.
И тут же это мимолетное благоприятное впечатление было испорчено его словами. Нет, это не признание в том, что он нацист, поощряющий политику Гитлера, а позиция насчет преследования евреев:
Ну, а теперь о преследовании евреев. — Христиан пожал плечами. — Досадная случайность. Кто-то почему-то решил, что это единственный путь к власти. Я вовсе не утверждаю, что мне по душе такой путь. Больше того, с моей точки зрения, всякая расовая дискриминация — дикость. Я знаю евреев, которые ведут себя, как Фредерик, но среди них есть и такие, которые ничем не хуже меня. И все же, если для создания новой, организованной Европы нет иного пути, кроме уничтожения евреев, мы должны пойти по этому пути. Маленькая несправедливость ради большой справедливости. Цель оправдывает средства. Неприятно, конечно, усваивать подобную истину, но в конце концов, по-моему, ее усвоят даже американцы.
С этого момента во мне зародилось сильнейшее чувство отвращения к данному персонажу, которое по мере развития событий продолжало неуклонно расти. Если два других героя росли и развивались за время войны, и все увиденные и пережитые им ужасы, ранения, смерти, голод, холод и отчаяние помогли им стать лучше, сильнее, мудрее и человечнее (хотя, понятие человечности в условиях военных действий приобретает несколько иной смысл), то путь Кристиана – это путь деградации.
В нем видно неудержимое стремление быть исключительной, сильной личностью, воином с большой буквы, эдаким сверх-человеком, олицетворением всего самого прекрасного в благородной в арийской расе. Вот почему он так восхищается и так боготворит лейтенанта Гардербурга, представляющего собой идеальный образчик нацистского офицера. Но может ли он стать таким же?
Кстати говоря, образ Гардербурга – это ключ к пониманию истоков фашизма и человеческой натуры истинных фашистов, стоящих во главе Гитлеровской политики. Ирвин Шоу вкладывает в уста своего героя исчерпывающий ответ на вопрос, кто же все эти люди, видящие в насилии и геноциде дорогу к светлому будущему:
Немецкому солдату повезло, что в такой неустойчивый исторический момент им руководят люди немного сумасшедшие. Гитлер впадает в истерику перед картами в Берхтесгадене, Геринга вытащили из санатория для наркоманов в Швеции; Рем, Розенберг и все остальные заставили бы старого венского доктора Фрейда потирать руки от удовольствия, если бы он увидел, что они ожидают его в приемной. Только сумасшедший своим безумным взором мог предвидеть, что за десять лет удастся завоевать империю одним лишь обещанием ввести в систему погромы. Вообще-то евреев убивают уже в течение двадцати столетий, но без сколько-нибудь ощутимых результатов. Нас ведут против армий, состоящих из нормальных и благоразумных людей, не способных отклониться от установленных правил, даже если бы они лопнули от напряжения, тогда как нами управляют люди, одурманенные парами опиума и невнятными речами ефрейторов, которые приобрели свои познания в военном деле двадцать пять лет назад, подавая чай обессилевшему капитану в окопах Пассенделя. Как же мы можем проиграть войну?
Дистль – самый непоследовательный из всех 3 главных героев, беспринципный и без какого-либо внутреннего стержня. И об этом говорят в первую очередь его поступки, разительно отличающиеся от красивых, но притворных слов. Ярый сторонник национал-социализма, стремящийся на деле доказать свою преданность идее, он, однако, ничего не имеет против того, чтобы променять воинский тыл на постель шлюхи, ради прихоти которой готов выманивать деньги у родителей. Презирает дезертиров и выдает их трибуналу – но тем не менее, сам готов на всё, лишь бы сохранить свою жизнь.
Пожалуй, сохранение собственной жизни – единственный внятный мотив Кристиана, который к тому же объединяет его с 2 другими героями. Жить хотят все – и рядовой пехотинец, и офицер штаба. И все мы, живущие в мирное время. И это стремление прекрасно. Но не в тех людях, которые, как Кристиан, ни в грош не ставят жизни других.
Эпизод с мальчишкой на велосипеде наилучших образом демонстрирует нам всю низость и подлость души Дистля, для которого существует двойная мораль: себя он жалеет и пытается во что бы то ни стало сохранить свою никчемную жизнь, а других считает расходным материалом и необходимыми потерями. Гнусная жизненная философия, превратившая своего обладателя в загнанное трусливое и злобное животное, каким мы его и видим в финале повествования.
Христиан внезапно почувствовал прилив гордости. Конечно, приятно сознавать, что ты выше поляков, чехов, русских, итальянцев, но самое главное, что ты живой, а потому несравненно выше любого мертвого, кем бы он ни был.
Но Ирвин Шоу в своем изображении немецкого народа сохраняет объективность, что выражается в образах безымянных персонажей третьего плана.
... Бредут тысячи пленных немцев, и, когда смотришь на них, в душу начинает закрадываться неприятное чувство: судя по их лицам, никак нельзя сказать, что именно эти люди перевернули Европу вверх дном, отняли тридцать миллионов жизней, жгли население в газовых печах, вешали, калечили, пытали. Теперь их лица выражают лишь усталость и страх. Если бы их всех одеть в американскую форму, то они бы, честно говоря, выглядели так как будто прибыли сюда из Цинциннати.
Майкл Уайтэкр, второй герой книги, американец средних лет, представитель художественной интеллигенции, может показаться слабым и немного инфантильным, но по мере развития событий становится виден его внутренний стержень. Не всем быть вояками, храбрецами и образцовыми солдатами, всегда сильными, непоколебимыми и уверенными в себе. Что для меня стоит несоизмеримо выше этого, за что я люблю Майкла – это стремление к добру, миру, истине и справедливости, стремление быть лучше, чем ты есть сейчас. И Майкл – живой пример этого стремления.
Постоянно сомневающийся в самом себе, испытывающий муки совести и чувство вины за свою благоустроенную и уютную жизнь, которую, по его мнению, он не заслужил, поддерживающий идею вступления США в войну, Уайтэкр не может остаться в стороне и принимает решение служить обычным рядовым в пехоте, тем самым искупив грехи своих бессмысленно прожитых прошлых лет.
Не могу осудить его за перевод на должность в штабе – если бы я своими глазами увидела всё происходящее в части с дискриминируемым еврейским солдатом, над которым так жестоко и бесчеловечно издевались его боевые товарищи, я бы тоже усомнилась в необходимости собственного участия в войне против фашизма, когда рядом с тобой в окопе будут находиться такие же звери, цинично утверждающие, что
Пусть Гитлер и не прав во всем остальном; но нужно отдать ему должное, он знает, как надо расправляться с евреями.
Вот поэтому слова одного из героев романа -
Держись на пушечный выстрел от армии. Людям в ней не место,
- приобретают новый смысл.
Мне кажется, Майкл сумеет наполнить свою послевоенную жизнь правильными ценностями, и станет на шаг ближе к настоящему счастью. И надеюсь, его пророчество насчет мирного времени не сбудется в отношении него самого:
Я предчувствую, что через пять лет после окончания войны все мы, возможно, будем с сожалением вспоминать каждую пулю, которая нас миновала.
Третий герой, снискавший симпатии преобладающей части читателей, судя по отзывам – это еврей Ной Аккерман, отправившийся в армию США по своей собственной воле, вопреки заболеванию легких, из-за которого он не прошел первую медкомиссию. Я не осталась в стороне от всеобщего восхищения – это мой самый любимый герой из всех трех.
Ной – по-настоящему цельная натура, он последователен во всех своих высказываниях и действиях, слово у него не расходится с делом. Несмотря на свою кажущуюся беззащитность и неспособность постоять за себя, на неуверенность в собственных силах, он в миллионы раз сильнее, выносливее и целеустремленнее других. Настоящий живой пример мудрости, человеколюбия, стойкости и смелости.
Вот с кого должны брать пример сослуживцы Ноя, которые в период прохождения подготовки к военной службе всячески гнобили и унижали его за еврейское происхождение. Именно эта ситуация в полной мере раскрыла настоящую сущность Ноя – он боец за справедливость.
Послушай, во мне двести фунтов весу, я мог бы избить любого в роте с завязанной за спиной рукой. Но ведь ты никогда не видел, чтобы я дрался? Я ни разу не дрался с тех пор, как надел военную форму. Я практичный человек! Вздохнув, Ной проговорил: - Больной устал, Фаин, он не в состоянии больше выслушивать советы практичных людей. Фаин смотрел на него в упор, отчаянно стараясь найти какое-то решение. - Я все спрашиваю себя, - сказал он, - чего ты хочешь, какого черта тебе надо? Ной болезненно усмехнулся. - Я хочу, чтобы с каждым евреем обращались так, словно он весит двести фунтов.
Во мне наибольшее уважение и восхищение вызывают не те герои, которым неведомо чувство страха, а те, которые боятся, но идут навстречу своему страху: это намного тяжелее. Поэтому я так готова петь оды Аккерману, стоит только вспомнить как его тошнило от страха перед каждым из 10 боев, но он всё-таки шел и дрался… Да, это безрассудный глупый поступок, идущий наперекор человеческому инстинкту самосохранения, вопреки всем законам логики, но не восхищаться им нельзя.
Во время чтения не раз ловила себя на мысли, что хотела бы иметь такого друга как Ной. Хоть сам он невысоко оценивает себя в этом качестве:
Многие люди имеют десятки друзей. Они заводят их легко и держатся за них. Я не такой. Я сам виноват и хорошо это понимаю. Во мне нет ничего такого, что привлекало бы людей,
но он так же как и всегда, оценивает себя слишком низко. Можно иметь много приятелей и хороших знакомых, но вот настоящими друзьями похвастаться могут далеко не все. А у Ноя их было целых трое. И он действительно знал цену этой дружбе.
И в конечном счете, именно Ной окажется прав, провозгласив истину, исторгнутую из глубин его израненной души в момент отчаяния:
Когда кончится война, миром будут править люди! <…> — Мир полон людей!
Вот почему немецкая армия была обречена на поражение с самого начала войны, а вовсе не потому, что им не хватало техники и оружия, как считал Кристиан. Мир полон людей!
153 понравилось
