Гиперболоид инженера Гарина. Аэлита

Человек ещё слишком недавно поднялся с четверенек на задние конечности, слишком ещё тяготеют над ним миллионы веков непросветлённого зверства. Страшная вещь — человеческая масса, не руководимая большой идеей. Людей нельзя оставлять без вожаков. Их тянет стать на четвереньки.

Римские императоры обожествляли себя. Наверно, им это доставляло удовольствие. В наше время это тоже не плохое развлечение.

Гениальному человеку больше, чем кому бы то ни было, нужна строжайшая дисциплина.

Женщины были хороши, что и говорить. Молоденькие прельщали молодостью, блеском глаз: синих -- англосаксонских, темных, как ночь, -- южноамериканских, лиловых -- французских. Пожилые женщины приправляли, как острым соусом, блекнущую красоту необычайностью туалетов.

где ты, где ты, любовь?

...иногда мне начинает казаться, что счастье — только в погоне за счастьем… И ещё — в воспоминаниях…

Только дураки да и те, кто не знает, что такое борьба и победа, видят повсюду случай

Волосатые пальцы их плели из воздуха деньги, деньги, деньги... Они ползли из Америки по преимуществу, из проклятой страны, где шагают по колена в золоте, где собираются по дешевке скупить весь добрый старый мир.

«И там не уйти от себя — за гранью Земли, за гранью смерти. Зачем нужно было хлебнуть этого яду — любить! Жить бы неразбуженным. Летят же в эфире окоченевшие семена жизни, ледяные кристаллы, летят дремлющие. Нет, нужно упасть и расцвесть — пробудится к жажде — любить, слиться, забыться, перестать быть одиноким семенем. И весь этот короткий сон затем, чтобы снова — смерть, разлука, и снова — полет ледяных кристаллов.»

Не смерть страшна, но одиночество, безнадежное одиночество в вечной тьме — это действительно страшно.

Те, кто владеет угольной смолой и солью, владеют миром.

Лось надел дымчатое стекло на окуляр, обращенный к солнцу. Четким очертанием, огромным, косматым клубком солнце висело в пустой темноте. С боков его, как крылья, были раскинуты две световые туманности. От плотного ядра отделился фонтан и расплылся грибом, – это было время, когда проходили большие солнечные пятна. В отдалении от светлого ядра располагались еще более бледные, чем зодиакальные крылья, световые океаны огня, отброшенные от солнца и вращающиеся вокруг него.

Она нашла себе модного журналиста, изменила ему с крупным промышленником и поняла, что самая перспективная отрасль двадцатых годов двадцатого века - химия.

Сколько там ни объясняй, любовь — тёмная история.

Кровяным, то синим, то алмазным светом переливался Марс - высоко над спящим Петербургом, над простреленными крышами, над холодными трубами, над закопченными потолками комнат и комнаток, покинутых зал, пустых дворцов, над тревожными изголовьями усталых людей.

Не смерть страшна, но одиночество, безнадежное одиночество в вечной тьме.

Заставь птицу, поющую в нежном восторге, закрыв глаза, в горячем луче солнца, понять хоть краюшек мудрости человеческой, — и птица упадёт мёртвая.

Люди, познающие любовь, не умирают.

- В чем же счастье у вас на Земле?

• Должно быть, в том счастье у нас на Земле, чтобы забыть самого себя. Тот счастлив, в ком полнота, согласие и жажда жить для тех, кто дает эту полноту, согласие, радость.