Если остаться жить

Когда Инна Семеновна увидела Иру, она оторвалась от подушек, сложила свои маленькие ручки ладошкой к ладошке, поднесла их к груди и, счастливо улыбнувшись, прошептала: «Доченька».
Ира поцеловала Инну Семеновну и села рядом, забыв обо всем на свете.
— Доченька, доченька, — продолжала шептать Инна Семеновна. — Ну расскажи, как ты?
— Я очень соскучилась.
— А я все ждала тебя. Как кто откроет дверь, думала — доченька моя идет.

Еще не видя Тамару, Ира представила ее себе такой, какой она и оказалась, потому что Ира хорошо знала тип девушки-биолога. Озабоченное лицо, изнуренное кропотливой ежедневной работой. Лицо, которое не успело расцвести, как уже начало увядать. Даже красивые лица у биофаковских девушек похожи на застывшие маски. Заброшенные и запыленные.

Узнают места, людей. Ира не знала, что можно узнать воздух. Узнать, вспомнить, вдохнуть и вдохнуть вместе с ним весь биофак. Воздух биофака это не просто воздух Ленинских гор. Воздух биофака вобрал в себя все экзамены, все опыты, лекции, открытия Ира шла и снова дышала этим воздухом.

Глаза у Бори были не как у всех. Они очень редко меняли свое выражение, в то время как выражение его лица менялось беспрерывно. Продолговатые Борины глаза были как две застывшие прекрасные картины. Сейчас эти картины были трагическими, на них была нарисована непоправимая беда.