Когда Инна Семеновна увидела Иру, она оторвалась от подушек, сложила свои маленькие ручки ладошкой к ладошке, поднесла их к груди и, счастливо улыбнувшись, прошептала: «Доченька». Ира поцеловала Инну Семеновну и села рядом, забыв обо всем на свете. — Доченька, доченька, — продолжала шептать Инна Семеновна. — Ну расскажи, как ты? — Я очень соскучилась. — А я все ждала тебя. Как кто откроет дверь, думала — доченька моя идет.
Эту книгу мне было больно читать. Мучительно наблюдать за тем, как еще недавно молодая, сильная, любящая девушка, едва окончив с отличием университет, падает в пропасть болезни, из которой ее никто не может вытащить. Когда она лежит пластом в душной темной комнате с заклеенными окнами, укутанная до невозможности в одежду, пропитанную кровавым потом, а за стеной ругается отец и врач говорит матери: "Не обращайте на это внимания". Когда она умирает, а говорить об этом никому нельзя - потому что не поверят, не поймут, потому что - нельзя. А врач об этом знает, и верит в нее, и потому говорит родителям: "Не стоит об этом беспокоиться". Когда врач говорит: "Хватит лежать, пора начинать бороться", а она удивляется - а разве все предыдущие дни, часы, выигранные у смерти - не борьба? Борьба упорная и кажущаяся уже бессмысленной, борьба с бесконечной болезнью на протяжении десяти долгих лет, когда нет сил хоть что-то сказать, невозможно поднять ложку, нельзя прочитать ни слова, иначе снова начнется спазм... А рядом люди, которые уже не верят, что это когда-нибудь закончится, что она станет снова нормальной, хотя и помогают ей "вернуться". И продолжается неравная битва - медленно, день за днем, месяц за месяцем, она отвоевывает у судьбы каждое произнесенное слово, каждую написанную строчку, каждое мгновение жизни. Читая это, понимаешь, насколько глупы и безвольны наши жалобы на судьбу, которая на самом деле нас холит и лелеет - мы и наши родные живы и здоровы, мы любим их, а они нас. И когда, наконец, она приходит домой, чтобы впервые после долгой болезни сварить суп, а отец весело интересуется, что на обед, как тогда, десять лет назад, - хочется кричать от дикой радости и грызущей душу невольной тоски по безвозвратно ушедшему.
14 понравилось
