АЛФАВИТ - БУКВА Е
elena-shturneva
- 183 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Когда Инна Семеновна увидела Иру, она оторвалась от подушек, сложила свои маленькие ручки ладошкой к ладошке, поднесла их к груди и, счастливо улыбнувшись, прошептала: «Доченька».
Ира поцеловала Инну Семеновну и села рядом, забыв обо всем на свете.
— Доченька, доченька, — продолжала шептать Инна Семеновна. — Ну расскажи, как ты?
— Я очень соскучилась.
— А я все ждала тебя. Как кто откроет дверь, думала — доченька моя идет.
Эту книгу мне было больно читать. Мучительно наблюдать за тем, как еще недавно молодая, сильная, любящая девушка, едва окончив с отличием университет, падает в пропасть болезни, из которой ее никто не может вытащить. Когда она лежит пластом в душной темной комнате с заклеенными окнами, укутанная до невозможности в одежду, пропитанную кровавым потом, а за стеной ругается отец и врач говорит матери: "Не обращайте на это внимания". Когда она умирает, а говорить об этом никому нельзя - потому что не поверят, не поймут, потому что - нельзя. А врач об этом знает, и верит в нее, и потому говорит родителям: "Не стоит об этом беспокоиться". Когда врач говорит: "Хватит лежать, пора начинать бороться", а она удивляется - а разве все предыдущие дни, часы, выигранные у смерти - не борьба? Борьба упорная и кажущаяся уже бессмысленной, борьба с бесконечной болезнью на протяжении десяти долгих лет, когда нет сил хоть что-то сказать, невозможно поднять ложку, нельзя прочитать ни слова, иначе снова начнется спазм... А рядом люди, которые уже не верят, что это когда-нибудь закончится, что она станет снова нормальной, хотя и помогают ей "вернуться". И продолжается неравная битва - медленно, день за днем, месяц за месяцем, она отвоевывает у судьбы каждое произнесенное слово, каждую написанную строчку, каждое мгновение жизни. Читая это, понимаешь, насколько глупы и безвольны наши жалобы на судьбу, которая на самом деле нас холит и лелеет - мы и наши родные живы и здоровы, мы любим их, а они нас. И когда, наконец, она приходит домой, чтобы впервые после долгой болезни сварить суп, а отец весело интересуется, что на обед, как тогда, десять лет назад, - хочется кричать от дикой радости и грызущей душу невольной тоски по безвозвратно ушедшему.

Когда Инна Семеновна увидела Иру, она оторвалась от подушек, сложила свои маленькие ручки ладошкой к ладошке, поднесла их к груди и, счастливо улыбнувшись, прошептала: «Доченька».
Ира поцеловала Инну Семеновну и села рядом, забыв обо всем на свете.
— Доченька, доченька, — продолжала шептать Инна Семеновна. — Ну расскажи, как ты?
— Я очень соскучилась.
— А я все ждала тебя. Как кто откроет дверь, думала — доченька моя идет.

Еще не видя Тамару, Ира представила ее себе такой, какой она и оказалась, потому что Ира хорошо знала тип девушки-биолога. Озабоченное лицо, изнуренное кропотливой ежедневной работой. Лицо, которое не успело расцвести, как уже начало увядать. Даже красивые лица у биофаковских девушек похожи на застывшие маски. Заброшенные и запыленные.

Узнают места, людей. Ира не знала, что можно узнать воздух. Узнать, вспомнить, вдохнуть и вдохнуть вместе с ним весь биофак. Воздух биофака это не просто воздух Ленинских гор. Воздух биофака вобрал в себя все экзамены, все опыты, лекции, открытия Ира шла и снова дышала этим воздухом.