Андреев по опыту знал, что лагерные повара, да и не только повара, не любят Иван Ивановичей, как презрительно называли они интеллигенцию...

... Он знал, что такое тяжесть тайны, секрет, и мог его сберечь. Только в этом случае он не боялся. Одному было легче, вдвое, втрое, вчетверо легче проскочить сквозь зубья машины. Его игра была его игрой — этому тоже он был хорошо выучен на прииске.

... Все бесполезно. Он бессилен в борьбе с этой исполинской машиной, зубья которой перемалывали его тело.