Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 8. Юз Алешковский

«Блошиное танго» жизнеописание простого советского человека, наделённого болезненно острым обонянием людей. Их характер и внутреннюю суть он воспринимает как запах. Этот дар становится проклятием. Герой так и не смог «внюхаться» в советскую действительность, зато в полной мере испытал на себе её удушливые миазмы.

Юз Алешковский автор книги «Кыш и Двапортфеля», по которой был снят популярный детский фильм, а также знаменитых песенных строк «Товарищ Сталин, вы большой учёный» и «Из колымского белого ада». Именно «взрослое» творчество и авторская песня поставили писателя в сложные отношения с властями.

Его проза разговорная, с прекрасным юмором, но предельно точная: всё официально важное и идеологическое становится смешным и постыдным, тогда как телесное и «низкое» обретает подлинную жизненную силу. Гротеск и пародия здесь форма сопротивления лжи и лицемерию, способ вернуть человеку право быть живым и несовершенным.

«Блошиное танго» особенно рекомендуется ностальгирующим по СССР, как напоминание о том, чем на самом деле пахла утраченная эпоха.

Так уж получается, что иногда для описания чего-то насквозь обыденного не обойтись без гротеска. Особенно, если это что-то настолько же обыденное, насколько ужасное и неприятное, мерзкое, склизкое; такое обычным обычным сарказмом не берётся. Говорят, можно обойтись и без сарказма, но кто это говорит? Я бы таким говорунам не доверял. А гротеск... он такой родной, уютный и тёплый, как сумка кенгуру, он обволакивает тебя и несёт прямо в триффидову пасть. Он не обманывает тебя, он не выдавливает из тебя соки по капле, он не красуется и не требует жертв. Гротеск долготерпит, милосердствует и не завидует... Так, подождите, я перепутал шпаргалку. Кхем, продолжим. Да, так вот. Ты можешь быть хорошим писателем и написать «Колымские рассказы», можешь быть плохим писателем и написать «Архипелаг ГУЛАГ», а можешь быть художником, использующим слова вместо красок. Для написания хорошего гротеска ты просто обязан быть художником. Ты должен тонко чувствовать и подмечать, слышать язык и понимать, как и когда он откликается. Иначе это будет нечто безжизненное. Возможно, красивое, но пустое, как «Змеесос». Возможно, яркое и сочное, но дробящееся от усилий, как «День опричника». Но и на земле ты должен твёрдо стоять, иначе наоборот — создашь нечто настолько прекрасное и неземное, что гротеск перестанет быть виден, как «Москва — Петушки». Юз Алешковский — безусловно художник. Штрихами и мазками он создавал свою повесть. «Кенгуру» довольно просто разложить на составляющие, довольно легко проанализировать и каталогизировать, обвешать скучными терминами, типа "деконструкция", "абъекция", "коллажирование" и т.д. — но тогда из текста наверх пробьётся то, что было закрыто, как решёткой, именно для того, чтобы нас обезопасить. Жизнь. Гротеск в «Кенгуру» — не литературный приём, он психологический. Это защитная реакция организма. Очень талантливого организма, надо признать. И как любой другой продукт чужой эмоциональной сублимации, он может внезапно и неожиданно срезонировать, а может попасть в противофазу. Но как бы ни случилось, «Кенгуру» от этого не перестанет быть отличной повестью от очень хорошего писателя.

Мастерская чернуха, или как говорят умные люди - гротеск. Описания порой настолько мерзкие, что у некоторых граждан невольно вызовут желание написать донос и обвинить автора в русофобии или антисоветчине.

Несмотря на то, что чернуха редко вызывает у меня отклик, эта книга мне понравилась. В отличие от "Кенгуру" автор в этой повести смог удержать градус моего читательского удовольствия от первой страницы до последней. Возможно из-за гораздо меньшего объёма. Возможно. Но многие не смогли бы и так.

По сюжету мы попадаем в небольшой провинциальный городок, в котором жизнь настолько убога и омерзительна, что хочется кричать от бессилия. Люди тонут в нищете и алкоголе, рожают каких-то выродков уже и в целом превратились в своего рода биомассу. Параллельно с этим они гордятся тем, что под их городом конструируют ядерку.

Но самый главный штрих в том, что это всё не по правде. Это маскировка. А маскируются люди потому, что сверху на них смотрят американцы со спутника. И дабы не показывать врагу все прелести коммунизма, приходится всё тщательно скрывать и играть роль отсталого и нищего общества.

И этот штрих, конечно же прибавляет тексту уровень сатиры и придаёт содержащимся в нём грязным описаниям комичность и задор.

Антисоветчина в её идеальном виде. С Юзом можно не соглашаться во многих вещах, но это действительно смешно.