Во-вторых, Татьяна Николаевна была счастлива со своим нездоровым и не сильно любящим её мужем.
В-третьих, Алексей, супруг Татьяны Николаевны, позволил себе бестактную шутку в мой адрес.
Всё началось, как это нередко бывает, с мысли - с идеи сделать Татьяну Николаевну несчастной. Мысль эта оказалась настоящей тиранкой для того, в чьём мозгу она бесцеремонно поселилась. Она разрасталась, видоизменялась и привела в итоге к трагедии.
Центральная проблема в том, действительно ли безумен доктор Керженцев или он имитирует расстройство рассудка, чтобы избежать наказания? Навязчивая мысль, поработившая его сознание и отравившая ему существование, стала порождением проблем с психикой или же она сама породила эти проблемы?
Вероятно, виновный обладал какими-то врождёнными психопатическими свойствами, которые под воздействием обстоятельств акцентуировались и в какой-то момент заставили его… нет, скорее сделали для него возможным переступить черту. Вроде бы в психологии даже существует понятие «застревающий» тип личности. Доктор Керженцев вполне может относиться к этой категории.
Господа эксперты, по словам самого рассказчика, назвали бы это «мономанией, господством навязчивых идей».
Боюсь думать, но, кажется, я никогда не переставал быть романтиком. И чуть ли я не был идеалистом. Я верил в человеческую мысль и в ее безграничную мощь. Вся история человечества представлялась мне шествием одной торжествующей мысли, и это было еще так недавно.
Андреев не даёт ответов на поставленные выше вопросы.
Можно упомянуть, что тема пограничного с сумасшествием состояния в литературе достаточно затёрта.
Действительно, к сегодняшнему дню уже столько текстов аккумулировано, что трудно кого-то чем-то удивить. Однако мне понравилось проигрывание этого мотива в исполнении Керженцева.
Спор рассказчика с самим собой и незримыми читателями - такой бесконечный внутренний монолог, направленный вовне - получился детальным и вполне увлекательным.
И, что важно в таких историях, на протяжении всего повествования мы слышим сознание рассказчика, а не голос автора.
Не хотела бы я оказаться на месте присяжных на наспех созванном литературном суде над Керженцевым. Впрочем, адвокату и прокурору тоже не позавидуешь. По тексту разбросано несколько воспоминаний рассказчика, которые могут послужить подсказками.
Так, в нём фигурирует отец Керженцева, поведение которого, вероятно, наложило негативный отпечаток на сына.
Психологи подтвердят, что детский опыт, даже тот, что на первый взгляд в рамках приемлемого, может привести к травмам.
Но еще более, чем мои успехи, огорчало его мое поведение и костюм. Он нарочно приходил в мою комнату, с тем чтобы незаметно для меня переложить книги на столе и произвести хоть какой-нибудь беспорядок. Моя аккуратная прическа лишала его аппетита.
Но это только один из кусочков паззла.
Желательно разобраться, что преобладает в стремлении Керженцева записывать свою рефлексию. Хочет ли он в первую очередь оправдаться в глазах общества? Доказать самому себе собственную нормальность или собственное безумие? Или, быть может, с помощью фиксации своих ощущений в письменной форме герой пытается устоять, не провалиться в бездну безумия?..
С уверенностью можно констатировать неимоверно раздутое эго и мизогинию. Герой словно даже гордится своим уничижительным отношением к женщинам.
Уже в листе первом читаем:
Удивительная мягкость и податливость его [Алексея] натуры, странное непостоянство в области мысли и чувства, резкая крайность и необоснованность его постоянно менявшихся суждений заставляли меня смотреть на него, как на ребенка или женщину.
Ведь когда женщина полюбит, она становится невменяемой.
У Керженцева было несколько поводов зафиксироваться на своём товарище по гимназии и университету Алексее и его супруге Татьяне.
В присутствии молодой семейной пары он против воли чувствует себя униженным. Ведь они не только счастливо живут вместе, но и являются свидетелями его поражения, его унижения. Он, уважаемый доктор Керженцев, сделал предложение и получил отказ.
Мне думается, что уязвлённое самолюбие и стало триггером той мысли, захватившей Керженцева и без которой не было бы этого рассказа.
Керженцев говорит, что им руководила не ревность, а месть. В эмоциональном регистре присутствуют злоба и зависть. Вид чужого семейного счастья, и вообще счастья, действует на рассказчика как красная тряпка на быка.
Эти и другие факторы вызвали нездоровую фиксацию, которая, в свою очередь, привела к хладнокровному, преднамеренному убийству. Да, большая часть социопатов или психопатов не лишает жизни своих друзей или знакомых. Однако определённая цепочка обстоятельств создаёт рискованные ситуации.
Поскольку я в этих вопросах не сильна, приведу под спойлером несколько определений, чтобы не прозвучать совсем уж голословно.
Психопаты — это люди с антисоциальной ориентацией. Психопатия — диагноз с ярко выраженным патологическим поведением при полной сохранности мышления.
Социопатия — это более мягкое выражение психопатии. Если личность при своей антисоциальности все же вписывается в социум, способна в нем существовать, но активно пренебрегает правилами и нормами, то мы имеем дело с социопатией. К её классическим чертам можно отнести харизму, высокий интеллект, отсутствие нервозности, склонность ко лжи и лицемерию, неспособность к стыду, раскаянию, эмпатии и любви, гневливость, эгоцентризм, дефицит морали и нравственности.
Антисоциальное расстройство личности – состояние, характеризующееся отсутствием сочувствия, пренебрежением к законам и правилам, отсутствием угрызений совести, агрессией и опасным поведением.
Из того, что мне удалось прочитать, Керженцев больше подходит под описание психопатов, которые часто «методичны и расчётливы», умеют манипулировать и вызывать симпатию.
Если же посмотреть на эту историю с иного ракурса, то можно задаться вопросом: Кто может быть на сто процентов уверен, что он застрахован от пагубных последствий той или иной засевшей в сознании мысли? Как говорил персонаж совсем другого произведения: «В каждом из нас сидит преступник, в любую минуту готовый поднять голову, понимаешь?»
Повествование идёт от первого лица, погружая нас в сознание рассказчика. Какие-то слои приоткрываются нашему взгляду, как айсберг, какие-то остаются под тёмными водами.
Керженцев сам заявляет о своём сумасшествии вследствие наследственности, но потом утверждает, что это его признание свидетельствует о том, что никакой он не сумасшедший. Разве помрачённый разум догадывается о том, что он помрачён?
В менее печальной ситуации такой ход мысли выглядел бы забавным софизмом, попыткой доказательства от обратного, но не в данном случае.
Временами Керженцев высказывает разумные мысли, что, естественно, ничего не доказывает. Безумцы могут иногда говорить правильные вещи.
В рассказе, как мне показалось, просматриваются некоторые параллели с «Крейцеровой сонатой» Толстого. Там - патологическая ревность, здесь – задетое самолюбие. Одержимость мыслью в обоих случаях.
Во-первых, Алексей - этот везунчик Алексей - был красив и ничтожен, так же как красиво и ничтожно было то, что выходило из-под его пера...
241 понравилось
