"Радость сопутствует читателю этой книги на всех ее этапах. Даже там, где сюжет коварно оскаливается, чистая радость перекрывает соблазн пустить слезу. Дело не в том, что автор заранее пообещал нам хеппи-энд, - дело в свободной и обнадеживающей интонации, что дорога тем читателям стихов Кибирова, которые... Которые (ох, наверно, многих обижу) умеют его читать. То есть слышат светлую, переливчато многоголосую, искрящуюся шампанским, в небеса зовущую музыку даже там, где поэт страшно рычит, жалует...
... и питающий слабость к собакам, так что если автор пишет чувствительный роман, где есть животное-компаньон, то брать меня можно голыми руками. И поэт Тимур Кибиров цинично этим воспользовался, с первых строк "Лады" получив мое внимание, раскрытое сердце и влажные глаза. Однако, закрыв книгу я не могу не удержаться, чтобы не предупредить следующего читателя, что хотя белая собачка Лада здесь и в центре сюжета, книга в общем-то не о ней, а скорее о верной и счастливой Любви. О любви одних существ к другим. И, кажется, о безграничной любви автора ко всем (кроме Зойки и врача скорой помощи). Пользуясь умной и тонко чувствующей Ладой как отмычкой ко всем замкам, густо используя поэзию как универсальную смазку, автор пытается сказать нам что быть добрым хорошо. Не всегда легко, не всегда понятно зачем, но всегда хорошо. И не мой ум, но мое сердце хочет поверить ему. Потому что написано талантливо и трогательно.
В книге много стихов, самого автора и других поэтов. Кибиров как всегда (?) обращается иногда напрямую к читателю, минуя художественность и образность, и это само по себе становится художественностью. И ещё, извините за
в книге тотальный хэппи-энд, одинаково неправдоподобный и неизбежный.
Это повесть о старушке и собаченьке, так что я плакала дважды: один раз над старушкой, один — над собаченькой, и не столько над персонажами — с ними-то как раз всё хорошо, потому что за ними присматривает любезный автор, — сколько так, вообще. Но это не слёзовыжималка, а такой приятный и неспешный разговор с собеседником, который в суровые времена правления алгоритмов фейсбука умеет и любит между прочим поговорить о литературе золотого, позапрошлого века, вставить небанальную цитату, сплести затейливую словесную вязь, найти на редкость точный эпитет, вызвать и нечаянную радость, и светлую печаль. Если вы скучали по такому, открывайте скорее.
В деревне Колдуны с осени до весны за 5 тысяч рублей и пакет корма оставили на попечение старушки собаку по имени Лада. Пройдя испытание в метельные дни (забавно смотрится параллельно Владимир Сорокин - Метель ), а также нечто схожее с тем, что было с Гаврюшей в Э. Успенский - Тёте дяди Федора герои сблизились. С ними взаимодействовали ещё несколько персонажей, из которых неприятным и надоедливым, но движущим сюжет, выглядел Жорик.
Очень много авторской речи, прерывающей повествование. Можно сказать, некоторые главы на этом построены. А выглядит это примерно следующим образом (на примере представления собаки):
Читатель вправе поинтересоваться:
— А с каких это щей, Тимур Юрьич, заглавная героиня носит такое дикое, отчасти славянофильское имя? И не означает ли это, что вы, уже давно и справедливо заподозренный в религиозном фундаментализме, решились к голимому православию присовокупить до кучи и самодержавие с народностью, и не явится ли ваш, с позволения сказать, роман “смесью Каткова и кутьи”, от каковой неаппетитной смеси тошнит уже русскую словесность — “да вот беда, что дело не дойдет до рвоты”? А?
— Нет, милый читатель! Не тревожься и не надейся, ничего такого Лада не означает. Более того, ее кличка никак не связана и с Ладой Владиславовной Афониной, моей давнишней работодательницей и подружкой. Равно как и с популярной некогда песней (музыка Шаинского, слова Пляцковского) или с малопопулярным автомобилем.
Дело все в том, что поименовавшая мою героиню Лизка Харчевникова была девочкой необычайно странной, прямо не от мира сего, так что мамаша в сердцах часто даже обзывала ее имбецилкой, а любящий, но глупый отец мечтательно подозревал, что у него растет ребенок-индиго. А все потому, что их худенькая, белобрысенькая и — увы — очень некрасивенькая пятиклассница ни с того ни с сего пристрастилась к чтению, так что даже предпочитала это необычайное и старинное занятие всем иным забавам и утехам. Правда, читала она, бедняжка, в основном всякую попсовую дребедень, которую нежный родитель, невзирая на запреты и угрозы крикливой супруги, покупал для нее на книжных лотках, в киосках и у сладкоречивых книгонош в электричках.
Всю четвертую четверть прошедшего учебного года и начало летних каникул Лизочка была погружена в мистические миры Буй-Тура Воеводина, пожалуй, самого хваткого и беззастенчивого из перелагателей Толкиена и Роберта Желязны на язык “Дома-2” и “Антикиллера-3”. (Говорят, кстати, что под грозным псевдонимом скрывается выпускница Литинститута, популярный диджей радио “Отрыв” и колумнистка нескольких периодических изданий Ада Минглет).
Особенно Лизе понравилась седьмая часть Буй-Туровой эпопеи— “Воительницы Лукоморья”. Одна из этих, облаченных, судя по обложке, в бронированные бикини славяно-росских валькирий обладала удивительной способностью обращаться из натуральной блондинки то в белоснежную степную кобылицу, то в белокрылого сокола или среброкрылого лебедя, а то и в белокурую (sic!) волчицу! Что не раз помогало ей наводить ужас на орды зверообразных ворогов земли святорусской. Поэтому, когда юная читательница, зачарованная веселостью и ласковостью не менее белокурого собачьего подростка, выклянчивавшего горелую говядину у придорожной шашлычной, упросила папу, а тот ценой невероятных унижений и несбыточных обещаний умолил главу харчевниковской семьи приютить бездомную собачку, вопрос о кличке решился мгновенно.
Так Лада оказалась на даче у капитана транспортной милиции Алексея Харчевникова. А если говорить честно — какая уж там, прости Господи, дача! Обыкновенный среднерусский пятистенок, сложенный еще Лешкиным прадедом и обезображенный стеклопакетами, ламинатом, телевизионной тарелкой и жирной дурой-женой, в отличие от Лады совсем уж не натуральной блондинкой.
Содержит спойлеры
Приглянулись главы: "Чушь собачья" за счёт объяснения зачем в произведениях бывают эпиграфы; "Неосуществимая коза" за счёт размышлений о козе Марусе (Мане), которая не выведена напрямую в произведении, но потенциально могла быть и что бы с ней тогда случилось; про телевизор любопытная глава.
128 понравилось
