Цитаты из книги Тень Филлиды

— Ты слышишь, Иисус? Теперь ты мне поверишь? Я иду к тебе. Встреть меня ласково, я устал. Я очень устал. Потом мы вместе с тобою, обнявшись, как братья, вернемся на землю. Хорошо?

Смотрящий кротко – помилован будет, а встречающийся в воротах – стеснит других.

«Тому страшно, кто греха ещё не совершал. А кто уже совершил его, – чего бояться тому? Разве мёртвый боится смерти, а не живой? А мёртвый смеётся над живым и над страхом его.»

– Но у него, кажется, много учеников? – Да, много. – И они, вероятно, очень любят его? – Да, они говорят, что любят. Очень любят, больше, чем себя.

... Матфей счел возможным похвалить его, сказав словами Соломона: – Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит.

– Что так болит у Иуды? Кто приложил огонь к его телу? Он сына своего отдает собакам! Он дочь свою отдает разбойникам на поругание, невесту свою – на непотребство. Но разве не нежное сердце у Иуды? Уйди, Фома, уйди, глупый. Пусть один останется сильный, смелый, прекрасный Иуда!

И еще сильнее затосковал Иуда; он стонал, скрежетал зубами, и слышно было, как беспокойно движется под покрывалом все его большое тело.

– Ты что-то странно говоришь, Иуда? – Сухая смоковница, которую нужно порубить секирою, – ведь это я, это обо мне он сказал. Почему же он не рубит? Он не смеет, Фома. Я его знаю: он боится Иуды! Он прячется от смелого, сильного, прекрасного Иуды! Он любит глупых, предателей, лжецов. Ты лжец, Фома, ты слыхал об этом?

– Он сказал: а кто поможет Искариоту?

Иуда как-то боком взглянул на него, и тут Фома впервые смутно почувствовал, что у Иуды из Кариота – два лица.

Вначале с нею спорили, а когда она упрямо доказывала, что больше некому было украсть, как Иисусу, то многие поверили и даже хотели пуститься в погоню. И хотя вскоре нашли козленка запутавшимся в кустах, но все-таки решили, что Иисус обманщик и, может быть, даже вор.

... а Иуда смеется над ворами, как и над честными, хотя сам крадет искусно и видом своим безобразнее всех жителей в Иудее.

Кто плачет в день великой мести, тот не достоин ее.

Кто злословит отца своего и мать свою, того светильник погаснет среди глубокой тьмы.

- Но ты солгал! -- сказал Фома. - Ну да, солгал, - согласился спокойно Искариот. - Я им дал то, что они просили, а они вернули то, что мне нужно. И что такое ложь, мой умный Фома? Разве не большею ложью была бы смерть Иисуса?

— Но, может быть, ты и там будешь сердиться на Иуду из Кариота? И не поверишь? И в ад меня пошлешь? Ну что же! Я пойду в ад! И на огне твоего ада я буду ковать железо и разрушу твое небо. Хорошо? Тогда ты поверишь мне? Тогда пойдешь со мною назад на землю, Иисус? ㅤ ㅤ ㅤ

Он ничего не знал, этот Фома, хотя обо всем расспрашивал, и смотрел так прямо своими прозрачными и ясными глазами, сквозь которые, как сквозь финикийское стекло, было видно стену позади его и привязанного к ней понурого осла.

И у воров есть друзья, и у грабителей есть товарищи, и у лжецов есть жены, которым говорят они правду

Кто любит, тот не спрашивает, что делать! Он идет и делает все.

— Хотелось ли тебе когда-нибудь взять землю и поднять ее? И, может быть, бросить потом.

— Это невозможно. Что ты говоришь. Иуда!

— Это возможно, — убежденно сказал Искариот. — И мы ее поднимем когда-нибудь, когда ты будешь спать, глупый Фома!