Западня. Жерминаль

- Хлеба! Хлеба! Хлеба!
Тогда г-н Энбо рассердился, и с громовым кличем толпы смешался его голос:

• Хлеба? Да разве в этом счастье, болваны?

Но какой горечью наполняло душу чувство бесцельности всей его жизни, неизбывная боль и стыд за то, что он все еще обожает эту женщину, хорошо зная, что она погрязла в мерзости разврата.

Люди, у которых в голове мутилось от голода, мечтали о пожарах и кровопролитии, за коими немедленно воссияет апофеоз - придет всемирное счастье.

- Эх, что ни говори, а в доме у распутных баб нужды не знают!

Надо всем главенствовала незыблемая идея Карла Маркса: капитал есть результат ограбления, труд имеет право и обязан отвоевать украденное у него добро.

Этьен высмеивал свои иллюзии неофита, свои благоговейные мечты о скором пришествии царства справедливости, когда все будут братьями меж собой.

- Какая глупость! Вообразили, что так вот разом можно все перевернуть, поставить рабочего на место хозяев, разделить богатство, как делят детям яблоко? Тысячи и тысячи лет надо ждать, а тогда это? - может быть, и осуществится. Ну так вот, нечего морочить людей, сулить чудеса.

- Когда голод заставит углекопа спуститься в шахту, его еще больше прижмут. Компания ему отплатит, она с ним палкой расправится, как с убежавшей собакой, когда ее загонят в конуру.

Когда хотят всего добиться разом, не получают ровно ничего.

Он больше не стыдился своего невежества, - теперь он чувствовал себя мыслящим существом и гордился этим.