Заколдованный круг

А в здешних селах это называют кругом троллей, заколдованным кругом. Прошлое мстит за себя, человеческая судьба, как змея, жалит себя в хвост…

И еще одно, Рённев четыре года провела на Заводе. За эти годы я ее узнал и скажу тебе вот что: сама она брала от жизни все, что хотела. И если она по той или иной причине считала, что Кьерсти хочет получить от жизни тебя, то ничего удивительного, если она считала также, что девчонка… как бы это сказать… пустит в ход любые средства, чтобы только завладеть тобой.

После расправы с хусманами Рённев больше не подтрунивала над его работой. Казалось, она в конце концов поняла: что-то, как видно, в ней есть, в этой работе, раз ей без конца пытаются мешать.

На следующий день она была, как прежде, спокойна и уверена в себе. Ему запомнилась фраза, которую она несколько раз повторила:
— Всякий человек должен уметь хорошо помнить и быстро забывать.
Ей это удавалось. Сейчас она забыла эту ссору. То есть она спрятала ее на самое дно сундука. А он знал: ему так не суметь. Он из тех, кто все думает, думает. И он понимал, что поэтому из них двоих она сильнее.

Хусманы вспоминали старую истину — испокон веку жизнь идет своим чередом, даже если кто-то из нее и уходит.

Что такое мечта? Так, что-то хрупкое, неуловимое, игра воображения, ничто. Если она разбилась, то с ее Исчезновением не изменилось ничего: земля и лес, поля и луга — все осталось прежним. И солнце, как прежде, всходит и заходит, и работа идет своим чередом, и еде свой час, и отдыху.

Что сделано, то сделано, что случилось, то случилось. Ни другому, ни тебе время не остановить и вспять не повернуть. Если ты причинил зло, доставил горе, навлек позор — взвали этот груз на плечи и неси.

Известно: мы живем в греховном мире и человек слаб. Поэтому самые простые истины надо вдалбливать людям, чтобы они их даже во сне помнили.

Но если ты сделаешь вид, что прощаешь меня или на самом деле простишь, то, когда все успокоится, обещаю стать примерной пасторской женой. И я никого не стану осуждать, потому что прекрасно знаю, что такое человек.

— Чудеса да и только, что ты так отделался. Знать, бог тебя бережет.
С каждым разом Ховарду все меньше нравилась эта фраза. Он отлично знал: кого бог бережет, с того и спрос больше.

Ну, самая-то главная причина, почему забросили лыжи, считал дед Юна, в том, что очень уж молодежь стала ими увлекаться. Ничего путного зимой не делали, а с утра до вечера торчали с лыжами на горке. Так, ясное дело, продолжаться не могло. Ибо сказано: в поте лица твоего будешь есть хлеб.
Юн фыркнул, исполненный отвращения и презрения.

Но зачем Нурбюгде дорога? Телег-то у народа нет. Да и зачем им телеги? Дороги-то ведь нет.

— Ну, Брюфлатен еще не худший из барышников, — сказал Ховард. — Он сам любит повторять, что плох тот барышник, который так грубо тебя надует в первый раз, что во второй ему уже и приезжать незачем. Но и то правда, Монс всегда остается в выигрыше — и когда продает, и когда покупает.

Люди поговаривали, что, когда Эрик-младший народился, никто понять не мог, как это Керстаффер, с его-то скупостью, решился так много своего отдать, что хватило сделать мальца. Но теперь-то они раскусили, что Керстаффер ни на какой расход не пошел — он только отдал частичку своей злости в рост под проценты

Да, в здешней церкви орган есть. Ховард уже, наверное, слышал. Мало в каких церквах, насколько она знает, есть орган. А подарил церкви этот орган отец Керстаффера Берга, Старый Эрик — его еще Чертом звали, — он вбил себе в голову, что если сделает такой подарок, то в ад не угодит, а туда ему прямая была дорога, все это знали, да и сам он тоже.

Детей своих он любил — как и все, чем владел. Но мальчика больше… Поговаривали, что мальчика он любит даже больше, чем комод, где хранятся все его далеры.

К добру ли? Кто его знает. Ведь люди сами не всегда хотят себе добра. Они поступают так, потому что не могут иначе.