Цитаты из книги Морозные узоры

Фет Ко мне ползли стихи твои, И я следил их переливы, Узоры пестрой чешуи И прихотливые извивы. Но, от небесного огня Взорвавшись в сердце без ответа, Как пепел, пали на меня Стихи спаленного поэта. Обуглен вдохновенный лик. Лишь на стене со мною рядом Угрюмо хмурится старик С безжизненным потухшим взглядом.

10. Александр Первый Удары погребальные пробили. Кровь брызнула на царский багрянец, Поникла Русь, предчувствуя конец: Самодержавный рыцарь спит в могиле. И все на сына взоры обратили. Увы, тяжел наследственный венец: Два мученика – прадед и отец — Скитаться Александра принудили. Антихристовых ратей знамена, Париж и Вена, лесть Карамзина, Декабрьских дней грядущие тревоги. Стремился он, не зная сам куда, Чтоб сказочно исчезнуть в Таганроге, Но призрак жив и будет жить всегда.

Уже с утра я смерть за чашкой чаю, Как гостью постоянную, встречаю. Я с ней беседую за самоваром, Гляжу на блюдечко с душистым паром. Взгрустнется мне – и гостья успокоит, Укажет книгу и тетрадь раскроет. А вечером, лишь чай нальется свежий, Вновь те же думы и беседы те же. <Вот кончилась тревога ожиданья, Я говорю: до завтра, до свиданья.> 1919

Лишь одиночество мне свято. В нем мой кумир и божество, И ласкам женщин, дружбе брата Я предпочту его, его. Нисходят редкие минуты, Когда, земное разлюбя, Себе равны, в себе замкнуты, Мы познаем самих себя. Тогда, провидцы жизни новой, Постигнув звезд предвечный бег, Мы видим Свет, мы слышим Слово, Нам чужд и странен человек. Зато как радостно-желанно Вдали от шумных городов Мечтать спокойно, грезить странно, Вверяться тайнам облаков!

Воспоминанья лгут. Наивен, кто им верит. Как ворох векселей в окованном ларце, Мы в сердце их храним. Проценты время мерит И вычисляет срок с улыбкой на лице. Лукавый ростовщик! Тебе, пока под солнцем Заимодавец-смерть удерживает нас, За часом час мы шлем, червонец за червонцем, И превращается в расписку каждый час. Довольно, я устал. Увы, на дне шкатулки Лишь груда серая просроченных бумаг. Глухие улицы, немые переулки. Расплата близится. Часы ночные гулки, И страшен времени неумолимый шаг.

Верни меня к истокам дней моих, Я проклял путь соблазна и порока. Многообразный мир вдали затих, Лишь колокол взывает одиноко. И в сердце разгорается заря Сиянием вечернего светила. О, вечная святыня алтаря, О, сладкий дым церковного кадила! Заря горит всё ярче и сильней, Ночь умерла и пройдены мытарства. Верни меня к истокам первых дней, Верни меня в немеркнущее царство. 1935

– Ты был большой проказник и шалун. Бывало, только няня отвернется, Хватаешь со стола кувшин и ну Лить молоко по всем углам. Зато Не знал капризов. Терпеливым был Ко всякой боли. А таких на свете Страданья ждут. Боюсь я за тебя. 1942

12. Александр Второй Чудовище кровавое завыло, Ему внимает Александр Второй. Что сыну завещал отец-герой, Всё малодушным позабыто было. Свобода-ложь, как коршун, разорила Столетиями выкованный строй. Царь тешился двусмысленной игрой, Пока под ним земля не заходила. И поздно оглянулся он с тоской: Враги несметны, как песок морской, Друзья и слуги сражены обидой. Где бил фонтан – болотная вода. Предатель-царь наказан Немезидой, Подземный гул не стихнет никогда.

11. Николай Первый Но призрак жив и будет жить всегда. О Николай, порфиры ты достоин, Непобедимый, непреклонный воин, Страж-исполин державного гнезда! В деснице меч, над головой звезда, А строгий лик божественно-спокоен. Кем хаос европейский перестроен? Сжимает пасть дракону чья узда? Как в этом царстве благостного мира Окрепли кисть, резец, перо и лира! Как ждал Царьград славянского царя! Но черная опять проснулась сила. И, торжествуя смерть богатыря, Чудовище кровавое завыло.

1. Петр Первый Державный взмах двуглавого орла На Запад мчит, и Русь затрепетала. Кто твой отец, родная мать не знала, И родина тебя не приняла. Недаром кровь стрелецкая текла И к праведному небу вопияла; Какой Москва была, какою стала, Куда твоя рука нас привела? Дыша на Русь огнем и смрадной серой, Калеча церковь и глумясь над верой, Как Ноев сын, ты предков осмеял. И перед вихрем адских наваждений Отпрянул богоносец: он узнал Предвестника последних откровений.