Особые отношения

Помню, как мама вспоминала, что в детстве, когда она посещала церковную школу, монахини били ее по левой руке, когда она пыталась ею писать. В наше время, если учитель позволит себе нечто подобное, его, скорее всего, арестуют за жесткое обращение с детьми. Оптимист, живущий во мне, хочет верить, что сексуальная ориентация когда-нибудь станет чем-то вроде письма — не существует законов, какой рукой правильно писать: правой или левой. Мы просто все по-разному устроены.
Заметим, что, когда знакомишься с человеком, не спрашиваешь у него, правша он или левша.
В конечном счете какое это имеет значение для кого-то, кроме того, кто держит ручку?

А потом пространство между нами взрывается. Мое сердце замирает, мои руки не могут прижать ее еще ближе. Я ощущаю ее вкус и понимаю, что изголодалась.
Я раньше любила, но так — никогда.
Я раньше целовалась, но поцелуй никогда не сжигал меня заживо.
Возможно, это длилось всего минуту, а может быть, целый час. Единственное, что я знаю, что этот поцелуй, ощущение ее нежной кожи, когда она соприкасалась с моей (несмотря на то что я не понимала этого до настоящей минуты), — это то, чего я ждала всю жизнь.