Divine Horsemen: The Living Gods of Haiti

Что за трагическая религия это ваше вуду! То же самое можно сказать, конечно, чуть ли не о любом вероисповедании, но рыдающие гаитянские лоа, капризные и никогда не уверенные в том, что их искренне любят, требующие больше поклонения! больше танцев и бусиков! больше жертвенных цыплят! — носители какой-то особенной печали. И вот что еще странно — любвеобильный современник, вкусивший своим опенмайндом и от буддизма, и от Пополь-Вух, всерьез задумается о вуду разве что в канун Хэллоуина, когда станет выбирать между костюмом графа Дракулы и Барона Самди. Джозеф Кэмпбелл в предисловии к «Божественным всадникам» по-своему объясняет такое пренебрежение, цитируя гаитянскую пословицу: «Когда причаливает антрополог, боги отчаливают», — мол, не нашлось еще достаточно сильного посредника между культурами. И все же встречи с режиссером и писательницей, очаровательной Майей Дерен, божествам избежать не удалось.

Они живые: и в книге, и на 16-миллиметровой пленке, настоящие лоа, подлинное rural fantasy. Вот вечно голодный Криминель вгрызается в руку собственной «лошадки»: товарищи одержимого торопятся разжать ему зубы, пока тот не перекусил себе вену. Вот целая толпа Геде направляется требовать аудиенции у президента: в цилиндах и фраках, с тросточками и черепками. Вот Огун: в одном воплощении — смертельно раненый воин, олицетворяющий в вуду снятого с креста Иисуса, в другом — дух, вопящий: «У меня яйца замёрзли!» (чем намекает на необходимость уважить его глотком рома). Вот Эрзули: с одной стороны, Скорбящая Мадонна, с другой — разряженная кокетка, восклицающая, когда бедные поклонники в ее присутствии кропят раскаленную землю водичкой: «Побрызгали бы лучше духами!» (как тут не вспомнить).

И на фоне всего этого Дерен почти в геометрических терминах набрасывает эскиз вудуистской метафизики: каких-то двести страниц плюс ч/б фото, и вуду перестает быть примитивным нагромождением мифов, 50 минут одноименного фильма — и ты уже не посетитель сувенирной лавки, а в чем-то посвященный. На одной из врезок в книге — две фотографии разных людей из разных областей Гаити, — мужчины и женщины, одержимых Геде. Глядя на них, можно говорить о самовнушении, подражании, заимствовании, наследовании, но сложно не поверить в то, что, раз обличье Геде (Легбы, Эрзули, Огуна, Дамбалы и пр.) живет и повторяется с такой точностью, то и сами они, грустные гаитянские святые, живут среди людей.