Время разорвалось, мгновение, когда это произошло, никому проследить не удалось, и оказались мы - здесь, по одну сторону разрыва, а они - там, по другую.
Сразу скажу - не моё! Книги про эмигрантов и их тяжелую долю после революции не всегда удачны, и, к сожалению, для меня этот роман вобрал в себя все самое шаблонное из литературы 2-ой половины 19 века, хватил того-другого из Ф.М. Достоевского и И.С. Тургенева и закатал в довольно банальный сюжет.
Во-первых, нельзя было обойтись без мытарств и ужасных душевных мук "последних", то есть дворян и мещан, вынужденных уехать из России после 1917 года. Помимо чисто физических неудобств и финансовых проблем, которые можно понять и о которых можно читать, в книгу щедро добавлено копание в экзальтированных аристократических головах: ах, он ее любил, но трижды бросил, ох, она его не любит, но никак не разлюбит, ах, он разбивает сердца и смущает юные души, хотя уже давно хромой старый пес, ох и ах... У Достоевского душевные метания описаны прекрасно и входят в сюжетную канву романов и повестей органично, здесь постоянно чувствуется наигранность: 1930 год - пришло время других книг.
Во-вторых, разумеется описывается раскол в семье, вынужденной хранить традиции святой Руси и поливать чужую землю потом, чтобы добыть себе хлеб насущный. Спасибо, что кроме болтовни о том, что "дело надо делать", герои иногда пропалывают грядки, кидают навоз и ходят за скотиной. Кроме того, небезынтересно было узнать, что эмигранты вынуждены были уезжать из городов на фермы.
В-третьих, тема всеобщего спасения зашкаливает. Один хочет вернуться в Союз к чудесно спасшемуся и обеспеченному отцу, чтобы припасть к корням. К слову, история со стремящимся к корням Васей, которого хотят залучить к себе приспешники чего-то там вселенского масштаба, очень неясная. В конце читатель остается у разбитого корыта: кому нужны герои, зачем их заманивают в Союз, что с ними там делают, кто и какая кому выгода. Другие спасаются через работу "на земле", попутно проповедуя философию неассимиляции с местными, сохранения своей "русской" души и создания компактного поселения русских фермеров, плодящихся и расселяющихся по земле французской. Это и есть "первые" во главе с Ильей! Третьи живут в городе и мечтают о спасении извне, скученные в трущобах и погибающие от голода и болезней. Описание смерти Пашеньки, пусть оно и задумывалось как трогательное и философское, воспринимается как пародия на Достоевского. Четвертые - это монмартрские девицы, мертвые в душе и одновременно бурлящие натуры, промышляющие пением, танцами и проституцией по ресторанам, живущие на содержании у случайных знакомых и мечтающие о спасении не через труд (хотя их настойчиво зазывают в такую близкую "честную" жизнь), фи, а через чистую, бескорыстную и жертвенную любовь, то есть сожительство по собственному согласию. Именно такого сомнительного спасения добивается Нюша Слетова, роковая женщина этой книги, которой слишком много нужно для жизни, чтобы хоронить себя на какой-то ферме с любимым мужчиной.
В общем, затяжные рассуждения за "спасение", романтические бредни и неестественный стиль романа создают образ лубка, что делает роман претенциозным и неудобочитаемым.
2 понравилось
