Герберт Уэллс. Собрание сочинений в 12 томах. Том 1. Чудесное посещение. Душа епископа

— Поистине этот мир не для ангела! — сказал Ангел. — Это мир Войны, мир Боли, мир Смерти. Здесь на тебя находит гнев. Я, не знавший ни боли, ни гнева, стою здесь с кровью на руках. Я пал. Прийти в этот мир — значит пасть. Здесь ты должен испытывать голод и жажду, должен терзаться тысячью желаний. Здесь ты должен бороться за землю под ногами, и поддаваться злобе, и бить...

— Это мертвая птица. Она умерла.

— Бедненькая. Я должен побольше есть. Но вы сказали, что вы ее убили. Почему?

— Видите ли, — начал Викарий, — я увлекаюсь птицами, и я их… гм… коллекционирую. У меня недоставало этой разновидности.

Ангел остановил на нем недоуменный взгляд.

— Такую красивую птицу, — сказал он, содрогнувшись. — Потому что вам так вздумалось! У вас недоставало разновидности!

Одежда Викария сидит на нем так дурно, что он уже и сейчас очень походит на модного пианиста.

За все человеческие дела ответственны священники и учителя. Это они производят разделение на касты, превозносят одно в ущерб другому, осложняют отношения, вводят всякие низкие, ненужные ухищрения и, таким образом, вносят рознь среди людей.

Непрочная крыша, под которой мы играли комедию нашей жизни, упала и усыпала обломками пол у наших ног.

Все наши дети переменчивы. Они постоянно являются для нас новыми и чужими. Каждый день они исчезают, и какое-то новое лицо надевает маску вчерашнего ребенка, пока какой-нибудь неожиданный случай не раскроет ошибки. (Душа епископа)

Все люди — братья, конечно, но иные из них, так сказать, младшие братья.

Всё, что существует, дорогой мой, естественно. Неестественного в мире не бывает.

Ангел шел дальше по деревне, и все ему казалось удивительным. «Они начинаются, проходит короткое время, и они кончаются, — говорил он сам с собой недоуменным голосом. —Но что же они делают в промежутке?»

Не нравится мне ваша "боль" и не нравится мне ваше "голоден". Если ваше "умереть" в том же роде, я предпочту есть. Какой странный, несуразный мир!