... Увы, я из тех, кто борется с дурным настроением при помощи вкусной еды.

Возможно, это звучит снобистски, возможно, это и есть снобизм, но я написал восемь романов и всегда обращаю внимание на то, как люди употребляют слова.

- Дэвид, - ответил я.- Независимо от моих намерений все, что я пишу, оборачивается в конце концов вымыслом, даже письма друзьям.

... В конце концов, это ведь Чикаго, где здоровые, атлетического вида парни встречаются на улицах в таких же количествах, в каких одуванчики на пригородных лужайках.

Она осознала, что все о людях можно узнать из их слов и поступков. Единственное, что требуется - внимательно наблюдать. Люди сами раскрываются, выкладывают все как на ладони и никогда не подозревают, что делают это.

— Миллионы олухов верят, что смерть есть зло, будто считают, что им полагается бессмертие. Да не будь смерти, не было бы ни красоты, ни осмысленного существования… И когда ты пытаешься как-то обойти смерть или действуешь так, будто можешь избежать ее, ты выпускаешь на волю зло.

— Невозможно творить сказку, не включив в ее сюжет дурное деяние или дурной замысел, невозможно получить искупление, не имея примера плохого поведения, дабы сделать его слаще, а благопристойное поведение существует лишь в случае невероятного искушения со стороны его противоположности.

— Все носятся в поисках счастья, а искать надо удовольствия.

«Для каждой тайной миссии требуется хороший вор».

Полное доверие, абсолютная вера. Часто ли вы чувствуете такое?

В каждом из нас сидят два человека: один говорит "нет", а второй "да"...

Они знали лишь то, что думали, будто знают, и ничего больше.

-...Вы настолько закопались в своём мирке, что даже не замечали, как всё вокруг разваливается на части, вам было наплевать, что мы настолько не вписываемся в схему.

Глаза её были яркими, но не ясными, лоб-гладким, без морщинок, но не молодым, улыбка прекрасна, но абсолютно неискренна.

...-мне удалось уловить горечь на её лице. Горечь убивает красоту.

"... Но все разрешится, и все сделается хорошо",- сказал Гути .

В каждом из нас сидят два человека: один говорит «нет», а второй — «да»; один говорит: «О господи, не вздумай ходить туда, даже не прикасайся к этому», а сожитель, что порисковее, говорит: «Да ладно, все у тебя выгорит, не дрейфь, попытка — не пытка». Ботик обычно слушался второго, хотя первый четыре или пять раз удерживал его от попадания в ситуации, схожие с зыбучим песком.

Ничто бесследно не проходит, что бы ты ни думал на этот счёт.

Любовь и безразличие, цивилизованность и дикость, сострадание и жестокость, изумительная красота и сокрушительное уродство-каждое мыслимое человеческое и природное качество бурлило там в пределах, превышающих наше понимание, а значит, невыносимых: слишком красиво, слишком возвышенно, слишком яростно, разрушительно и абсолютно непостижимо.

Холодной волной накатило понимание: она затерялась в нереальном мире и вместо попытки бежать из него мчится дальше и дальше вглубь.