Зачарованная величина. Избранное

Он ускользал в прозрачное посредничество стекла, плавал пылинкой в луче, издали наблюдал горячий трепет всего живого и спасаясь дистанцией от растительной жвачки слишком близкого дыхания. Всё вокруг было для него совершенно прозрачно, и он наслаждался безграничным кругозором, похожим на те полотна примитивов, где греховные соблазны в обличье скорпионов тянутся ослепить юношу, который силится устоять на краю бездны, видя в глубине картины весёлую стряпуху, а та, в свою очередь, смотрит из окна на открывшееся зрелище, издавая нервный смешок и снова высовывая голову, чтобы продлить удовольствие от разглядывания до полного изнеможенья, которое, впрочем, отодвигается всё дальше и дальше.

Действительно непростой автор. И к этому непременно нужно быть готовым. Не ожидая ничего от имени кубинского поэта и прозаика, которое я услышала впервые, строила предположения: а, ну латинос же, всё понятно, магический реализм в том или ином проявлении. Ага, в ином! А потому что не надо вешать ярлыков и предполагать, что меня, искушённого читателя, удивить невозможно.

Словами прекрасного переводчика Норы Галь - "искусство, как известно, есть мышление в образах". На мой взгляд, проза Лесама Лима и есть искусство, созданные им образы, неоднозначные, порой смутные, ускользающие, расплывчатые, но яркие, выпуклые, объёмные, не затмевают мысль автора. В каждом эссе она звучит ясно и настойчиво. Как и должно быть. Да, это непросто читать, но кто из писателей, избравших свой стиль, прост до примитива? ("но скажите вы, калеки и калекши, где, когда, какой великий выбирал путь, чтобы протоптанней и легше?" - Есенин. Он в этом понимал) Что остаётся? Смириться, что полку Пиранделло, Кржижановского, Честертона, Кортасара, Карпентьера и Борхеса прибыло. Мне на радость.

Я не ставлю оценку не потому, что считаю эту книгу настолько плохой, а потому что просто не способен ее оценить. Так же, как не был способен понять. Будем считать, что нож в газонокосилке моего разума не достает до изящной растительности авторского стиля, или что ячейки сита моего эстетического уровня слишком крупные для того, чтобы задержать золотые самородки испанского языка Хосе Лесамы Лимы. Думаю, что читай я эту книгу в оригинале, то понял бы ненамного меньше.

На самом деле, мысли о том, что что-то пошло не так, начали появляться у меня уже по ходу чтения предисловия Бориса Дубина. Оно задало тон, как тот ковер в комнате Чувака из «Большого Лебовски». Конечно, я не думал, что завязал с порочной практикой дремать во время чтения, но за последние месяцы такого не случалось. Так вот Лесама Лима снова напомнил мне о такой моей особенности. Неоднократно напомнил. Я раз за разом боролся со сном в этой бессмысленной попытке продраться через нарратив, независимо от его формы. Из всего, пожалуй, только новелла «Фокус со снятием головы» далась мне легко, потому что там был какой-никакой, а все же сюжет. В поэзии я быстро терял нить, а проникнуться изяществом формы не имел возможности, потому как мне не хватало рифмы и ритма. В эссе я бродил по сумрачному лесу, в то время, когда солнце уже опустилось за горизонт, а луна еще не отражает свет. Не сказать, что тематика этих эссе была такой уж сложной, но вот подача материала явно не на моем уровне восприятия. А читая избранные заметки «Гаваны», я искренне радовался, что здесь только избранные, а не все. Впрочем, здесь иногда проскальзывали вполне понятные мне авторские мысли.

Не буду хейтить автора за то, что я не на одной волне с ним. А если мне что-то непонятно или не находит отклика, то это ведь еще не значит, что автор – никудышный. Охотно верю, что Лесама Лима – светило испаноязычной литературы, но от того мне было ничуть не легче. Так что можете считать это подписью под моим невежеством.