A Dark-Adapted Eye

Бытует мнение, что запоминать мы начинаем только после того, как научились говорить. Люди мыслят словами, и поэтому память тоже оперирует словами — следовательно, мы не помним ничего из первых двух или трех лет жизни, когда еще полностью не овладели речью. С другой стороны, существует гипотеза, что память формируется еще в утробе матери.

Интересно, почему мы все равно жаждем любви тех, кто никогда не был с нами добр или мил, и каждая крошка внимания, которой они позволяют упасть, воспринимается нами как щедрость?

Все голоса, даже самые мелодичные, когда-нибудь умолкают: как бы страстно и пылко ни твердил ты любимое имя, все равно пройдет время, и эхо его неизбежно затихнет вдали.

Все свадьбы похожи друг на друга, все невесты прекрасны, букеты самые красивые, музыка самая лучшая – до следующего раза

Ничто не убивает быстрее, чем презрение!

Старея, люди обычно становятся некрасивыми. Это общее место, клише. Но утрата красоты – лишь первое звено цепочки. Следующим становится утрата пола. В определенном возрасте – наверное, годам к восьмидесяти – старуху можно отличить от старика только по одежде и прическе. А потом наступает момент, когда Господь покидает нас, и мы утрачиваем человеческий облик, после чего остается старая обезьяна в людской одежде.

Испытанное мною чувство было похоже на то, что мы ощущаем в присутствии человека, проблемы с психикой которого всем известны, но который ведет себя и говорит настолько рационально, что мы забываем о психозе или шизофрении, пока нам вдруг не напоминает об этом его замечание, приходящее из мира по ту сторону разума, где обитают только сумасшедшие.

в настоящем мы живем тогда, когда о прошлом вспоминать не хочется, а о будущем думать страшно

чтобы сделать персонаж книги привлекательным, нужно снабдить его предметом любви. Для этой цели подойдет и старенькая мать, и спаниель — в крайнем случае, волнистый попугайчик.

убийцы не убивают ни с того ни с сего. Должна быть какая-то причина — склонность к насилию, непонимание ценности жизни других людей.