Цитаты из книги Левая грудь Афродиты

Просто есть два неба, совершенно одинаковых… Но на одном живут праведники, поэтому оно стало раем. А на втором живут грешники, поэтому оно стало адом, или небом падших.

Такова Россия – смесь бургундского с донским игристым!

Это называется – достал по блату билет на пароход «Титаник».

Но видит Бог, я был влюблен в нее насмерть. Помните, смерть Кощея таилась в игле? И у каждого из нас есть такая игла, но только мы не знаем, где она спрятана. А любовь – это когда ты вдруг понимаешь: твоя игла зажата в кулачке вот у этой женщины. И от нее теперь зависит твоя жизнь!

На мужчину слово «единственный» оказывает такое же воздействие, как на братца Иванушку вода, испитая из копытца.

Знаете, эдакий рудимент советского воспитания: без диплома чувствуешь себя как порядочная женщина, отправившаяся в театр без трусиков под юбкой.

«Человек с принципами» – это всего лишь щадящий синоним к слову «неудачник»…

Молодость столько сил тратит на придуманные трудности, что у зрелости почти не остается сил на борьбу с трудностями настоящими. Возможно, именно в этом главная драма человеческой жизни…

Боязнь опоздать на поезд – верный признак того, что молодость позади.

Я, кстати, потом решил все-таки закончить институт. Знаете, этакий рудимент советского воспитания: без диплома чувствуешь себя как порядочная женщина, отправившаяся в театр без трусиков под юбкой.

Знаете, мы с детского сада по жизни общаемся с огромным количеством людей – одноклассники, однополчане, однокурсники, сослуживцы, подруги, приятели, знакомые, дальние родственники, случайные собутыльники, попутчики… Так – массовка жизни. Но по мере того как ты богатеешь или поднимаешься вверх по служебной лестнице, все больше участников этой массовки начинают считать себя главными действующими лицами твоей жизни. Друзьями, одним словом. А к кому еще обратиться в трудную минуту, как не к другу?

Вообще, человечество столько столетий пело, плясало, водило хороводы вокруг слова «любовь», что даже в самых бараньих бандюковских мозгах есть завиток, в котором застряло уважение к этому отвлеченному существительному.

Ну почему мы так глупо устроены? Почему нам так хочется оставить на этом несущемся сквозь космос куске дерьма свое подобие? Оставить для того лишь, чтобы оно лет через двадцать вот так же дрожало над своим ребенком и так же делало ради него подлости и глупости…

Женщина – это, в сущности, прирученная хищная птица. Сколько зайцев она закогтит, пока отпущена на волю, ее проблема, но по первому же хозяйскому свисту она должна усесться на господскую руку, на всякий случай защищенную перчаткой из толстой кожи. Усесться и ждать приказа.

– А почему ты никогда не говоришь, что любишь меня? – спросил я однажды Катерину. – Тебе этого хочется? – Конечно. – Хорошо, буду теперь говорить. Кто платит, тот заказывает слова… Я тебя люблю! – Значит, за деньги можно купить любовь? – Нет, только слова и любострастие… – Любострастие? Странное слово. Не слышал раньше. А за что тогда можно купить любовь? – За любовь, если очень повезет… Или за смерть, если не повезет…

Боязнь опоздать на поезд – верный признак того, что молодость позади.

Человек не может только без себя... И это отвратительно!

Мне вообще иногда кажется, что мы живём в стране, где власть захватили злые дети-мутанты, назначившие себя взрослыми, а нас, взрослых, объявившие детьми. Потому-то всё и рушится, как домики в песочнице…

... я буду терпеливо гоняться за оргазмом по закоулкам своего безотзывного после алкоголя тела, а она — страстно шептать в мое ухо: «Только не в меня! Только не в меня!!» Женщины моей юности делились на вменяемых и невменяемых.