Бумажная
679 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Правду сказать, Мигён Юн сделала Луну не интересной, совсем ничем не отличающейся от божественных владений на Земле. Планетарное изображение добавляет некого щекочущего ощущения – мол, фантастика с древними мифическими героями, но представление о космосе вполне себе прогрессивное. Эти неловкости затмевает Тонвангон. Идеал девичьих грёз, стройный принц с роскошной гривой. В нём уживаются капризность и детская наивность вместе с многовековой мудростью, недосказанностью. К середине саги такого персонажа действительно не хватало. Политическая интрига Императора себя уже исчерпала – фактически всё остальное должно вести к её разрешению. И потому явление бога света и жизни во всем блеске оправданных ожиданий – отличная кульминация.
Да и Хабэк в детском облике заметно похорошел. Для Соа все карты раскрыты, и для читателей нет нужды рисовать невинного дерзкого ребенка. Хабэк мужает, оставаясь притягательно свежим и смазливым. Увы, приходится так много говорить о привлекательных мужчинах, потому что девушки здесь по-прежнему страшны как ночные ведьмы. Да и зачем сказке для взрослеющих девочек красивые героини? Чтобы лелеять свои комплексы? Мы знаем, что Соа – говорящее имя («красавица»), Накпин и Мура тоже не промах. Остальное дело фантазии.
Юн ещё замечательно развивает тему реинкарнации. Соа получает право на любовь бога, потому что как бы является реинкарнацией предыдущей возлюбленной. А вроде как бы и нет, она занимает своё место умом и сообразительностью (красотой и темпераментностью, разумеется). Выбор Хабэка в любом случае не будет предательством. Тем более, что ещё с древних мифов мы помним, что возвращение возлюбленных с того света ничем хорошим не заканчивается. Возможно, даже богиня смерти Сованмо наконец-то выступит в этой истории со своим предназначением.
Но главный писк тома – это постмодернисткая ирония. Автору хватило смелости вернуться к безбашенному юмору и проветрить затянувшиеся пафос и многозначительность. Уместность гротеска и разрушения сюжетных рамок поднимает и всю часть на новую высоту. Вместе с очень тщательно продуманными кадрами, которые рассказывают историю не столько через действие, сколько через семантическую память.

Вопрос к небесам:
Кто инициировал начало древности?
Кто заслоняет небо, делая его темным,
и кто открывает его,
делая чистым?
















Другие издания

