Саша уже давно поняла, что не должна была, не смела всего этого видеть, и потому не плакала, не шевелилась и наконец даже собралась с силой и, тихонько пятясь, вышла на крыльцо... во двор.
Чтобы ни с кем не встречаться, она пошла за угол курятника и тут сказала себе, что уже можно плакать, но опять не заплакала. Нестерпимая жалость к маме, к отцу, к девочкам переполнила ее сердце так, что у нее не осталось жалости для самой себя, от которой всегда плачется всего легче.
- Никогда, - повторила она вслух, шепотом, стараясь понять смысл этого впервые в жизни услышанного слова. Это было, конечно, совсем другое слово, чем пустое, ничего не значащее "никогда", которое она знала до сих пор.
Ваша оценка
5 понравилось