Цитаты из книги На борту С-56

На всех преследующих кораблях работают гидролокаторы. Слушать их посылки очень неприятно. Впечатление такое, будто по корпусу лодки бьет град. На одном из преследователей локатор другого типа. Его посылка напоминает удар хлыста или бича. Звук этот сопровождается еще подвыванием.

Гидролокаторов на сторожевиках, видимо, нет. Их работу мы хорошо помним по прошлым походам. Когда они включены, корпус лодки звенит, будто его посыпают песком или горохом.

Быстрота спуска людей через люк мало чем отличается от скорости свободно падающего тела

Нам официально не засчитали потопление двух последних транспортов. В звезду имеем право вписать цифру шесть, а не восемь, как мы мечтали. Ничего не поделаешь: наблюдать гибель транспортов и сфотографировать их на этот раз не удалось.

Столько отправлено на дно судов в эту войну, что скоро и под водой будет тесно.

С выходом каждой торпеды давление воздуха в лодке растет. Происходит это не плавно, а толчками, которые больно бьют в уши и заставляют стрелку барографа подпрыгивать все выше. К концу стрельбы этот прибор уже ничего показать не может, так как указатель соскочил с барабана. Ничего удивительного! Ведь за каких-нибудь четверть часа мы успели выпустить из аппаратов все торпеды.

Не так-то просто заносятся на боевой счет лодки потопленные ею корабли. Нужно иметь фотографии или лично наблюдать до конца гибель атакованной цели. Взрыв своих торпед, зафиксированный на слух, дает право считать атакованный корабль лишь поврежденным, и он засчитывается лодке при условии, если разведка располагает достоверными данными о потоплении.

А в отсеках тем временем до блеска начищают механизмы. Медь сияет, как "чертов глаз". Подстригаемся, бреемся и моемся как можем. Обмундирование выглажено. У немецких подводников считается шиком не бриться весь поход. Приходят в порт заросшими. Ничем не хотим быть на них похожими. Даже внешне.

Он уверяет, что Чудово — это страшная глухомань и что он где-то даже читал, будто в десятую годовщину Октября из Чудова посылались ходоки в Москву узнать, правда ли, что свергли царя…

Вот съел Бирев в один присест три обеденные порции, и в отсеке начинают серьезным тоном обсуждать вопрос о том, хватит ли запаса сжатого воздуха выровнять аварийный дифферент, если Бирев вздумает перейти в седьмой отсек.

— Харч, — в шутку говорит кок, — и в обороне и в наступлении необходим.

Небольшая выгородка в четвертом отсеке. Электрический камбуз с духовкой. Несколько бачков, кипятильник — вот все несложное хозяйство и личное заведование Василия Павловича. Все, если не считать пятидесяти ртов, не страдающих отсутствием аппетита. Вот именно не страдающих… А для кока это означает целый день не отходить от плиты. Едва ли даже самая расторопная хозяйка сможет сварить обед на плите, которая раскачивается по сорок градусов на борт. А кок умудряется! Три блюда.

Сфотографировать через перископ удалось лишь быстро погружающиеся в воду мачты...

Ведь мужество — это вовсе не значит не бояться смерти. Мужество — это преодоление страха, победа чувства долга над инстинктом самосохранения.

Когда его спросили, что он чувствовал во время взрыва глубинных бомб, он ответил: — Похоже, что ты сидишь в пустой железной бочке, а по ней изо всей силы бьют тяжелой кувалдой. Приятного мало…

Мы знаем, что лед создает дополнительную положительную плавучесть. На этот раз пришлось полностью заполнить цистерну быстрого погружения, прежде чем наш самодвижущийся айсберг ушел под воду.

что самая короткая снасть на корабле — рында-булинь, известно давно, а что самая длинная — язык у боцмана, выясняется только сейчас!

подводнику нужно торопиться обдуманно, не спеша.

Чище чистого корабль делать не нужно.