Моцарт. В двух томах

Оказывается, его последние слова были: "Что делает мир со своими детьми?"

"Возвышенное и земное" полностью соответствует своему названию: есть возвышенное, т.е. творчество, и земное, т.е. быт. Подземные течения, страсти, грехи остались за скобками. Я поначалу жалела, а потом подумала: неужели приятнее было бы читать про кровавые масонские ритуалы (ТМ) или пылкие свидания, допустим, с наследником российского престола Павлом Петровичем? А что, со многих наших соотечественников сталось бы приукрасить слегка, для занимательности. Так что я плыла себе по течению, несколько страничек каждый вечер, а когда Вольфганг Амадей что-нибудь новенькое сочинял, искала записи, слушала, слушала.

А потом Констанца, плача, упала на смертное ложе Вольфганга, и сказала: ну и пусть заразное, пусть я тоже заболею, а я подумала ужасную глупость.

Я подумала: как, всё? Всё, что отпущено? Тридцать пять лет какие-то несчастные?

Буквально доконало, сколько времени - драгоценного времени, музыкального времени - у Амадея уходило - и ушло! - на мелочные дрязги, придирки, суспиции, контры, козьи потягушки и откровенные козни сильных мира сего... Да постойте, каких там сильных? Мелких дармоедов моцартовской поры. Какое количество графов, герцогов, князей, архиепископов и даже королей мы помним только лишь потому, что их позолоченные имена связаны с золотым именем. Такой-то заказал Моцарту сонату, такая-то брала у него уроки композиции, а такой-то - выгнал из дому пинками и тем обеспечил себе вечный позор. Ветреная Клио всё расставила по своим местам. Великому композитору от этого ни жарко, ни холодно, зато нам, добрым молодцам и красным девицам, урок. Урок. Кем стал бы Иоганн Вольфганг, не будь оскорбительных пинков, унылого высиживания в прихожей или отказа высокомерной красавицы? Биография - это, по большому счёту, сумма встреч и невстреч, и последние Вейсс рисует едва ли не с большим смаком, чем первые. Чего стоит несостоявшийся разговор семнадцатилетнего Гёте с десятилетним Моцартом: "ах, как неловко, ну что я ему скажу?!" А как Амадею навязывали в ученики юного Людвига ван Бетховена, а он с переменным успехом отказывался? Гарантирую: будет о чём пофилософствовать на бездонную тему "Что делает мир со своими детьми?" Кстати, об ещё одной бездонной теме: отцы и сыновья. Я прошу прощения у Леопольда Моцарта за то, что дурно о нём думала, и благодарю Вейса за победу над неприятным стереотипом "папаша вундеркинда". Мне представлялся алчный напыщенный менеджер, мучивший талантливых деток, как Карабас-Барабас деревянных кукол, а, оказывается, он был заботливый отец, преданнейший муж и сам удивительный талант, пол-Европы обучивший играть на скрипке. Леопольду и Вольфгангу, кажется, друг с другом повезло.

В целом, "Возвышенное и земное" - этакий продвинутый курс ломки стереотипов, важный ещё и потому, что сам автор если и стремился их ломать, то не навязчиво, не напоказ. Очень хочется подсунуть книгу девочкам, мечтающим о дворянских балах, кринолинах, высоких причёсках, и вообще временах, когда прекрасных дам не заставляли трудиться. Доля каждой женщины, - от императрицы до певички, - описанная Вейсом в полном соответствии с историческими данными, есть трагедия без поправки на все балы и наряды, у кого они были. Суровая родительская муштра, краткий расцвет девичества, а затем - под венец, с кем велят, и плодись-размножайся. Потрясают письма Моцарта отцу по поводу женитьбы: двадцатипятилетний дядя вынужден доказывать, что у него - потребность, пардон, прямо физическая, что он не желает бегать по проституткам, что мечтает о доме, о потомстве... А в это время будущая тёща вымогает документ: мол, не повенчаешься, будешь до гробовой доски выплачивать триста флоринов. Невеста - можно чести приписать - нашла единственно приличный выход из этой катавасии. А младенческие смерти! Родители Моцарта потеряли пятерых, одного за другим, сам композитор и Констанца - четверых... Господи, как они это переносили, не представляю. И сразу же новые роды, новые тревоги, возможно, новая гибель. Плюс полнейшая невозможность реализоваться в чём-либо другом. Одарённейшая сестра Вольфганга Наннерль перестала концертировать, выйдя из детского возраста, ибо девице на выданье неприлично. "Выданье" состоялось через двадцать лет по приказу отца. И всё та же карусель: свои малыши, чужие малыши, роди, расти, хорони, не может быть, ты играла королям и королевам, мама? Вот такой ад кружевной, шёлковый и бархатный. А в аду музыка, спасибо, милый братец, на небесах мы сядем за клавесин и сыграем в четыре руки, как раньше. О, что делает мир со своими детьми?

В четыре года он написал свой первый концерт для клавира, настолько сложный, что не каждый виртуоз мог бы его исполнить. Он играл на клавире с закрытыми глазами, он мог играть на нем даже тогда, когда закрывали платком клавиатуру. В семь лет он написал свою первую симфонию, в двенадцать - первую оперу "Бастьен и Бастьена", в четырнадцать стал академиком Болонской академии, куда не принимали никого, моложе 26-ти лет. Гений, чья звезда ярко сияет на небосводе Особенных - это Моцарт! Именно о его жизни повествует Вейс в данном произведении. Это больше исторический роман, чем биография. Автор переплетает между собой две линии - жизнь Моцарта и исторические события эпохи. Он не допустил ничего выдуманного, никаких собственных фантазий и дорисовок - только факты. Но это совсем не значит, что роман сух, не художественен и скучен. Отнюдь! Роман - это яркое полотно, арена, на которой разворачивается бурная жизнь Гения. Жизнь, как вешняя река, разливающаяся из берегов, не вмещающая сама себя. А читатель - бумажный кораблик, гонимый свежими ветрами по волнам дворцовых интриг, захватывающих приключений, заговоров, лживых сплетен, душевных мук, взлетов до небес и жестоких падений. Были периоды, когда маленьким гением восхищалась знать всей Европы. Его приглашали во дворцы, где он свободно мог прогуливаться по зеркально-чистому паркету императорских апартаментов. Он мог острить, шутить с ее Величеством (эрцгерцогиня Мария-Антуанетта ), и это принималось весьма дружелюбно, с улыбкой и снисходительностью. Он покорял не только музыкой. Моцарт был Личностью, чем и привлекал весь высший свет Австрии, конечно же, этим самым притягивая к себе недобрый взгляд завистников и интриганов. Друзья Моцарта предупреждали об этом его отца, и вот что он пишет своей дочери в одном из писем:

Сальери и вся его свора опять попытаются перевернуть небо и землю. Душек сказал мне недавно, что против твоего брата плетется столько интриг, потому что его так уважают за его выдающийся талант и мастерство...

Среди всех этих мерзких сговоров и передряг Моцарт продолжал творить. Именно благодаря бесподобным произведениям он оставался неуязвимым до ядовитых вражеских стрел. Невозможно же отвергнуть истинный талант! Его невозможно истребить, изжить, его невозможно НЕ признать. Моцарт мешал очень многим. Он уничтожал мелкие душонки, сам того не зная. Его талант, его гений словно веревка, обвивалась вокруг тщедушных шей, перекрывая кислород. Одним из самых низких и опасных врагов Моцарта считалась та часть знати, которой были ненавистны светлые умы - интеллектуалы. Их восхищали шуты, плясуньи, колдуны и чревовещатели. Весь Двор кишмя кишел такого рода людьми, и путь туда был закрыт для истинного Таланта.

Роман написан прекрасным слогом, без бугров и спотыканий, легкое скольжение по натертой до блеска, поверхности. Быт прописан замечательно, буквально задохнуться можно от восторга. Несмотря на точную историческую хронологию, книга полна эмоций, чувств, волнений. Читатель так и кружится в вихре стремительных событий, переживает, негодует, восхищается и наблюдает за тем, как Гений оставляет свой След в Истории, и не только музыки. Советую! П.С.А вы знали, что сын Моцарта Франц Ксавер Моцарт почти 30 лет прожил во Львове, организовал там хор и учил детей играть на фортепиано. К тому же, писал пьесы для фортепиано по мотивам украинских народных песен? И я не знала:)

Дальше...

Роман о единстве и противоречиях Вольфганга Моцарта, гения в области музыки и Леопольда Моцарта – гения в области воспитания.

Центральная тема романа - сложные отношения отца и его гениального сына. У Вольфганга преобладает возвышенное – в музыке, в увлечениях, в любви к родителям и жене, отсюда непрактичность, излишняя доверчивость. Гениальность не даётся Богом только как награда, обязательно будут издержки. Моцарт страдает от обострённой чувствительности, он переживает глубже обычных людей и его чувства к отцу, матери, в последствии к жене, приносят ему не только радость, но и страдания.


У Леопольда возвышенное и земное уравновешивают друг друга. Леопольд безраздельно посвятил себя сыну, но, увы, на определенном этапе, «в служении» сыну не смог вовремя остановиться, признать, что с определённого времени Вольфганг может сам определять свой жизненный путь.


«Возвышенное и земное» на мой взгляд, удачно иллюстрирует многочисленные научные исследования феномена гениальности, предоставляет уникальную возможность глубокого осмысления возможности её формирования.