Homo sacer. Что остается после Освенцима. Архив и свидетель

Цит.: Primo Levi. Ad ora incetra:

Это сон во сне - его детали меняются, но содержание остается тем же. Я за столом с семьей, или с друзьями, или на работе, или за городом: в общем, в мирной, спокойной обстановке… И тем не менее я ощущаю слабую и вместе с тем глубокую тоску, чувство нависшей угрозы. И вот во сне, постепенно или сразу, каждый раз по-новому, все вокруг меня распадается и разрушается: пейзаж, стены, люди, а тоска становится более сильной и определенной. Все обратилось в хаос. Теперь я один в центре серого и смутного ничто – и вдруг я понимаю, что все это значит, и знаю, что всегда это знал: я снова в лагере, и все вне лагеря было неправдой, коротким перерывом или обманом чувств, сном: семья, природа в цвету, дом. Мой внутренний безмятежный сон закончился, а в продолжающемся внешнем ледяном сне я снова слышу хорошо знакомый голос, одно-единственное слово, не повелевающее, нет - напротив, короткое и смиренное. Команда подъема в Освенциме, иностранное слово, которого ждешь и боишься, - подъем, Wstawac.

3.7.

(1) В латыни для определения свидетеля существуют два слова. Первое - testis, <...> с этимологической точки зрения, оно обозначает того, кто выступает в роли третьей стороны (terstis) в процессе или в споре между двумя противниками. Второе слово - superstes указывает на того, кто пережил нечто, прошел до самого конца какое-то событие и поэтому может сведетельствовать о нем.

(2) По-гречески свидетель называется martis, мученик. Ранние Отцы Церкви вывели из этого слова термин martirium, мученичество, чтобы обозначать им казни гонимых христиан, которые смертью свидетельствовали о своей вере.

(1) 1.3. , (2) 1.9.