Цитаты из книги Эхо войны

Ваня не стоит говорить о человеке того, чего ты не смог бы ему в глаза сказать

Чтобы, говорят, по-настоящему человека узнать, надо дать ему власть

- От кого хотел убежать, к тому и попал

-Хуже бабушка, когда борода у человека чёрная, а душа

Наверняка можно сказать, что сколько бы ни нанизывались на асфальтовые нити больших автодорог, неоновые радуги невозможных закусочных, ресторанов и кафе, сердце шофера как и прежде, будет отдано не им, а все тем же одиноким хижинам на окраинах сел и станиц на которые, обшаривая по непогоде степь, неизбежно набредают фары.»

Каждый в своей жизни обязан исполнить свой долг, но не каждому в жизни отмерена одна и та же мера долга.

У каждого человека есть всеми видимая сторона его жизни и есть невидимая, недоступная чужим взорам.

Его голос за стеной покорно сказал: – Хорошо, Настя, я могу и теперь уехать. – Куда? – Куда-нибудь. – Значит, тебе уже не нравятся эти места? – Нет, места хорошие. – Или люди? – Как ты сам будешь к людям, так и они к тебе.

Все знали, что Клавдия Пухлякова не боится ни Бога, ни самого председателя колхоза.

Славная девочка, но в эти года еще нельзя до конц знать свое сердце и может показаться, что любишь, когда только хочешь любить

Видали живую казачку, а?! — победоносно кричал он. — А вас, толстозадых, теперь нужно на лошадь краном подсаживать. Вы теперь только на «Москвичах» да на «Волгах» привыкли. Эх вы, курицы! Курицы вы, а не казачки!!

Ничего пугающего не было в его лице, не портила его и эта небольшая бородка. Что ж поделаешь, если эти люди все еще не могут отвыкнуть носить бороды. Значит, такой у них обычай.

Тот человек долго живет, который знает, что ему еще нужно на ноги детей поднять.

Несчастной любви, Татьяна, не бывает. Любовь — это само по себе счастье.

Чего они ищут? Опять серая пряжа дороги будет наматываться и наматываться на колеса их телег.

Все так же беспробудно спали их дети, безвольно болтая головками, когда отец и мать перекатывали их, высвобождая место в бричке.

Если хозяйка сама не изволит догадываться, как ей следует фронтового друга своего мужа встречать, значит мне самому придется нанести ей в ее крепости визит.

Нам, цыганам, образованные люди нужны. Почему мы должны быть хуже всех других? Если бы моего отца не сослали за то, что он не все советские законы уважал, я бы, наверное, тоже после торгового техникума в институт пошла.

Никто другой не может пройти твою дорогу. Только ты сам. И не уставай в пути. Я много прошёл по земле, парень. Земля не может утомить идущего. Утомляют злость, неверие, отчаянье и одиночество. Лишь бы не уходило назад то, к чему стремишься. Лишь бы не оставалось позади то, к чему спешишь.