В тени алтарей

В каждом месте, где приходится подолгу жить, оставляешь частицу своего сердца, своей души.

Что бы было, если бы не было… Не люблю я таких бессмысленных вопросов.

Есть, однако, похвалы, которые горше хулы.

На пути к духовному совершенствованию не бывает остановок: тот, кто не идет вперед, скатывается назад.

Знаю, что нехорошо, однако человек нет-нет да и пожалуется.

В жизни юноши бывают такие короткие периоды, когда испытанные впечатления благоприятствуют его росту и настолько обогащают душу, что он незаметно переходит рубеж, отделяющий его от возмужалости.

Не любить? Но разве это в нашей воле? Ведь сердце не слушает приказаний и запретов.

От таких шуток и поддразниваний с течением времени даже у самого скромного юноши пробуждаются приятные сомнения и надежды: «А может, в этом есть доля правды? Может, я ей, действительно, нравлюсь, а ведь она недурна…»

Бывает пора, когда события следуют за событиями, и за одну неделю или месяц человек переживает больше, чем при других обстоятельствах за целый год.

Теперь же всё, что было вчера светлым — омрачилось, что было приятным — приобрело привкус горечи, что возбуждало радость и энтузиазм — вызывало апатию и тоску. Словно волшебник повернул колесо в другую сторону, и всё потускнело, изменилось.

Мятежное воображение, податливость и скорее внешнее, чем подлинное смирение были не только его крупными недостатками, но и основными чертами характера, которые, наряду с замкнутостью, удерживали Васариса в семинарии и сохраняли его индивидуальность.

Чего не знают, того не жаждут.

Вот судьба деревенских детей. Между нами и нашими родителями растет взаимное непонимание. Любовь их нас мучит, а порой и губит.

Ведь любовь всегда ощутима! Она постоянно напоминает нам любимый предмет, заставляет тосковать о нем, печалиться в разлуке с ним и радоваться его присутствию. Всякая любовь волнует нас, заставляет сильней биться сердце.

Для них, простых крестьян, это «вы ксенженька» было гордостью, исполнением всех надежд и чаяний, а для него – ничем не заслуженной и поэтому докучливой почестью, заменой простых семейных отношений официальными.

Шесть лет семинарии могут вынести либо искренне верующие, либо обманывающие себя, либо толстокожие верблюды.

— В жизни, мой милый, бывают разные минуты, разные положения и разные обязанности. Иногда случается, что чувствуешь одно, а говоришь другое, на губах у тебя улыбка, а в сердце грусть — и наоборот.

Иные события не поддаются описанию. Когда переживаешь их, все кажется простым и естественным, а начнешь рассказывать, получается нелепо, а зачастую и глупо.

— Несомненно, человек с течением времени может полюбить и свои горести.