
Писатели-самоубийцы
lessthanone50
- 149 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Месяц назад я даже и не слышала о писателе Николае Самохине. Теперь же могу сказать, что открыла для себя нового, совершенно чудесного автора.
В этот небольшой, но прекрасный сборник входят два произведения, очень различных, но одинаково интересных.
В "Рассказах о прежней жизни" перед нами предстает жизнь русской семьи в далекой сибирской деревушке в начале 20 века. Несколько коротких рассказов, но сколько в них глубины и печали, сколько юмора и абсурда. Они удивительно самобытны и атмосферны. С героями жаль расставаться. Я с удовольствием прочла бы историю семьи Гришкиных в более расширенном варианте, из нее могла получиться настощая семейная сага. Уверена, это было бы приятнейшее чтение.
Повесть "Толя, Коля, Оля и Володя здесь были" совершенно иная. В ней описывается современное автору время, и сам автор является одним из главных героев. Славная компания путешествует на край света, ее ждут Приморье и Курильские острова, ночевки в палатках и полеты на вертолете, романтика путешествий и курьезные ситуации. Очень хороший интеллигентный и умный юмор, читается легко и с удовольствием.
Это прекрасная книга, добрая, светлая, ностальгическая, настоящая. А Николай Самохин - замечательный писатель! И я в обязательном порядке возьму себе на заметку остальные его произведения.

Сотня с небольшим страниц – а сколько эмоций! Давно я не читала так, чтобы улыбка не сходила с лица (Пратчетт не в счет, он никогда не подводит ни в смехе, ни в слезах). Небольшая повесть про путешествие забавной компании из двух советских физиков-ядерщиков, писателя и ребенка одного из физиков по Курильским островам оставили настолько хорошее впечатление, что я вот уже неделю советую ее всем встречным-поперечным. Типажи в книге очень колоритные, и это касается как главных героев, так всех попадающихся им на пути персонажей. Встречающиеся главным героям персонажи зачастую безымянны, но настолько колоритны, что потом еще долго неожиданно вспоминаешь охраняющего картошку деда с ружьём или спускающегося в сетке капитана парохода.
Повесть состоит из различных абсурдных, смешных ситуаций, которые при этом невероятно реалистичны. Она даже начинается с ситуации, знакомой каждому, кто пытался не просто собраться куда-то компанией, но замыслил общую поездку – первым от участия откажется человек, заваривший всю эту историю.
Рассказывать что-либо еще из наблюдений автора – только спойлерить. Так что просто резюмирую: если у вас есть свободный вечер и вам хочется чего-то легкого, ироничного, смешного, возьмите «Толя, Коля, Оля и Володя были здесь».
В конце моей книги было примечание автора о том, как он писал это произведение. Оно основано на реальной поездке. В одном из героев вы легко увидите самого Николая Самохина. В противовес позитивном действию прочитанной книги на читателя реальность оказалась не такой радужной для ее автора - половина участников той поездки перестали общаться с автором после публикации повести, хотя с текстом они были ознакомлены заранее. Дружба – понятие сложное и простое одновременно

Эта книжка была издана в 1975 году. Самое ценное для меня - это дух времени, запечатленный в истории о советских ученых, отправившихся туристами на Сахалин и Курильские острова. С точки зрения современного путешественника некоторые вещи выглядят жутким анахронизмом - типа сданного в багаж Аэрофлота открытого ведра с вареньем или лекции о современном состоянии физики для сварщиков острова Шикотан, или брезентовых рюкзаков и палаток... А кое-что за 50 лет не изменилось - рыбацкие байки, океанские пляжи, ненадежное расписание транспорта.
Пожалуй, самое подходящее слово, описывающее книгу - милая ностальгия. Я не могу сказать что сам застал то время, в 75 году я еще пешком под стол ходил, но моя картина мира во многом формировалась под сильным влиянием той эпохи. Все эти бородатые физики и лирики, "старик" и "старуха", романтика и красная икра, спирт как валюта - это же "светлая сторона" СССР времен раннего Брежнева. Автор этой книги, писатель и журналист Николай Самохин, сам является одним из персонажей, дядей Колей, а эпилог с неизменным чувством юмора просто пишет прямой речью дяди Коли.
Я честно не знаю, какое впечатление произведет эта книга на людей с другими культурными кодами, поэтому рекомендаций не даю.

У истока любого путешествия, начиная с плаванья Христофора Колумба и кончая воскресной вылазкой за город, всегда надо искать энтузиаста — такого ушастого длинноногого человека, со сбившейся набок бородой и вытаращенными от восторга глазами… В целом человечество не любит путешествовать — это надо твердо знать, человечество любит по утрам ходить на работу, покупать месячные проездные билеты на троллейбус, варить сосиски в целлофановой обертке, а по вечерам сидеть у телевизора и размышлять: натуральные или крашеные волосы у диктора Центрального телевидения Анны Шиловой.
Но где-то существует энтузиаст. У энтузиаста нет телевизора. У него есть глобус. Поэтому он, в свободное от работы время, елозит носом по глобусу, отыскивая места, где невозможно пройти в лакированных туфлях, где имеется наибольшее количество шансов заблудиться, утонуть, вывихнуть ногу и подвергнуться нападению диких животных. Выбрав самое гиблое место, энтузиаст хватает трубку и звонит приятелям: "Старик, есть прекрасная идея! — кричит он. — Есть идея махнуть в Тартарары! Маршрут двадцать четвертой категории трудности! Пять восхождений, двадцать бродов и четыре обвала! Кроме того, есть надежда, что потреплет штормиком!.." Легче всего клюют на такое людоедское предложение почему-то люди, которые никуда дальше городского парка культуры и отдыха не выезжали, а штормы и обвалы видели только в кино.

Возвратился Паганель и начал всех срамить.
— Варвары! — сказал он. — Дикари!.. Что плохого сделала вам эта несчастная рыба?!
Папа ехидно поинтересовался: а что такое у самого Паганеля в авоське?
— Да, это рыба! — заносчиво вскинул бороду тот. — Но я поймал ее гуманным способом.
Оказывается, Паганель ловил рыбу, не нанося ей увечий. Просто он выжидал момент, когда она, устав бороться с течением, повернет назад, чтобы взять новый разгон, подставлял авоську и — он! — выбрасывал ее целую и невредимую на берег.

Через два часа, перепробовав множество способов, дядя Коля изобрел, наконец, первое доисторическое оружие. Он надрал лыка, выбрал камень потяжелее и привязал его к валявшейся на берегу палке.
Осмотрев свою палицу, дядя Коля с грозным криком замахнулся ею. Камень вырвался из пут, со свистом полетел назад и чуть не сразил папу. Хорошо, что папа в пылу охоты не заметил этого покушения.
Папа вообще никого и ничего не видел. В красной рубахе, обтягивающей брюшко, футбольных трусах, с огромной дубиной в руках, — даже не дубиной, а целым бревном, — рассекая пятки об острые камни и поднимая тучи брызг, он гонялся по речке за недобитой рыбой. Иногда торжествующий папин вопль доносился аж с берега Охотского моря, в которое впадала речка. Это означало, что папа настиг бедную полуоглушенную рыбу и упал на нее животом.
Дядя Коля, пробуя разные способы, тоже в конце концов оглушил несколько рыбин, так что, вместе с папиным уловом, кучка образовалась порядочная.

















