Доктор Данилов в Склифе

— Да был у нас один кадр. — Вадик скривился и презрительно махнул рукой, давая понять, что «кадр», о котором идет речь, его уважением не пользуется. — Кандидатскую защитил и ушел в газпромовскую поликлинику. Знаешь такую?
— Наслышан.
— Зарплата высокая, работа спокойная, и от дома пять минут на машине ехать. Все вроде бы хорошо, даже очень, а встретил я его однажды, так он мне в жилетку плакаться начал. Это несмотря на то, что, когда он здесь работал, отношения между нами были несколько напряженными. «Скучно мне, — говорит, — тоска, а не работа. Уходишь домой и вспомнить нечего, а рассказать – тем более». Обратно перейти, однако, не пытался. Стыдно.

Открытая репозиция – это когда делают широкий разрез (травматологические операции требуют пространства) и сопоставляют костные отломки и осколки. Затем отломки-осколки скрепляют какой-нибудь подходящей металлической конструкцией, например пластиной.

Сказать просто, а сделать трудно. Это вам не пазл на столе собрать. Пока все отломки вытащишь (осторожно, чтобы не поранить мягкие ткани и не повредить нервы или сосуды), пока сопоставишь, пока пластину прикрепишь… Оперируют как минимум два врача (один расширители растягивает, доступ обеспечивает и придерживает, что потребуется, а другой кость восстанавливает), а то еще и ординатора на подхват поставят. Лишние руки могут пригодиться, если, конечно, они умелые.

Операция шла ни шатко, ни валко. Пару раз возникали непредвиденные осложнения, но их удалось быстро устранить. После операции, единственной на сегодня, Ольга Николаевна побежала на обход, а когда вернулась в ординаторскую, к слову, никогда не запиравшуюся, то застала там Катю, любимую женщину своего пациента Полянского. Застала как раз в тот момент, когда Катя прятала в свою огромную пустую сумку историю болезни Полянского.