Я вижу – человек сидит на стуле, и стул кусает его за ногу

Моя читалка посчитала, что у этого рассказа 50 страниц. Слово «говно» повторяется в нём около 50-ти раз – то есть примерно по одному на каждую страницу. Поскольку размазано оно неравномерно, концентрация сей субстанции в начале существенно больше. Порой по 5 штук на страницу. Что, во-первых, удручающая тавтология, а во-вторых, придаёт автору ореол бунтующего подростка, который выучил матерное слово и толкает его всюду, чтобы показать какой он крутой контркультурщик – посмотрите, какую я крутую метафору придумал! Люди жрут говно! Какой я оригинальный и смелый!

Так и хочется ему меня потрясти и удивить. А я старый пердун, который сидит на пороге третьей мировой и упорно не хочет шокироваться.

Давно уже я собиралась прочитать этот рассказ – в основном из-за занятного названия. И в целом сюжет у него тоже занятный. Постапокалипсис, люди живут под землёй, большая часть животных и растений вымерла. Остался только планктон, который мутировал и размножился в невероятных количествах. Его-то автор и называет говном. Почему – нефритовый стержень его знает, ни видом, ни запахом на известную субстанцию планктон не похож. Просто автору захотелось выделаться.

Планктон может заразить человека, и тогда тот тоже начнёт мутировать – во что, никому неизвестно. Может получиться бог, а может - анаэробный червь.

Прекрасная же идея, из которой можно сделать прекрасный глубокий рассказ. Но авторы предпочли замазать её говном. Буквально.

И главный герой в нём тоже говно. Возможно авторы хотели сделать простого прямолинейного работягу, но получился банальный и плоский говножуй. Да и то, что все, включая газету и стул, хотят его поиметь в любовном плане, делает рассказ похожим на фантазию спермотоксикозного подростка.

Разочаровал меня Шекли.

Позади него лежали серые Азоры и Геркулесовы столпы: только небо над головой, и только говно - под ногами.

Уже первое предложение ясно дало мне понять, что я читаю ШЕДЕВР :D Дальше - больше:

Парети подбирал обрывки быстро и без колебаний: он обладал жутковатой способностью распознавать говно в любом обличье, а его техника сбора была несравненно более утонченной и удобной, чем методы, используемые сборщиками, обученными Компанией. Парети был танцором с природным чувством ритма, художником-самоучкой, прирожденным следопытом. Эта способность и отправила его на говенные поля, а не на фабрику или в потогонные конторы для интеллектуалов, после того как он закончил мультиверситет с отличием.

Потом выясняется, что во всём виновата третья мировая:

Через десять лет после конца третьей мировой войны планктон перестал быть собой. Рыбаки побережья назвали его говном. Алмазные Банки стали кипящим котлом творения. Говно распространялось. Изменялось. Адаптировалось. Наступила паника. На мелководьях плескались уродливые внешне-панцирные рыбы; появились четыре новых вида акулы-собаки (один из них удачно приспособился к среде); несколько лет океан кишел сторукой каракатицей, потом она по непонятным причинам передохла. А говно не дохло. Его принялись изучать, и то, что казалось неудержимой и страшной угрозой морской жизни, а то и всей планете... оказалось чудом. Оно спасло мир. "Убитое" говно можно было перерабатывать в искусственную пищу. Оно содержало разнообразнейшие белки, витамины, аминокислоты, углеводы и даже необходимый минимум микроэлементов. Обезвоженное и упакованное, говно было выгодным экономически. Смешанное с водой говно можно было готовить, варить, жарить, парить, тушить, припускать, бланшировать и фаршировать. Почти идеальная пища. Ее запах менялся в зависимости от того, какой метод обработки использовался. Она могла иметь любой вкус - и никакого.

А потом обнаружилась говёная болезнь.

- Подхватил что? - вопросил Парети, надеясь, что получит иной ответ. - Болезнь Эштона. Можете называть ее говенной заразой, но мы ее зовем болезнью Эштона, по первому больному. - Доктор хихикнул. - А вы что, думали, что у вас дерматит?

У него появилось сладостное предчувствие, что, как бы ни меняло его говно, оно, похоже, делало его неотразимым для женщин. Ему как-то расхотелось думать о говне слишком плохо. *** Ну-ну. Спасибочки. Именно это и случилось с остальными пятью. Говно захватило их. Говно делало то, чего они ожидали. Ну так он будет бороться с ним, сражаться всем телом от лысой макушки до младенчески-розовых пяток.

А потом всё сошлось на любви. Ребят, пусть это фантастическая чушь, но это круто :D