Роман-газета, 1987 №6(1060). Все впереди

Литература смутного времени, когда в душе автора клокочет негодование, но высказаться он хочет в художественной, а не публицистической форме.
Действие происходит в конце 70-ых, и уже тогда всё плохо. Но сначала вроде бы хорошо. Люба Медведева отправляется в турпоездку во Францию. ( Да, я буду пересказывать. Оно того достойно) Едет одна, потому что дочка еще маленькая, а муж - невыездной. Дмитрий Медведев - крупный ученый, без пяти минут лауреат. Любе поездку устроил ( а то и ее бы не выпустили) бывший одноклассник по имени Михаил Бриш, в школьные годы в нее влюбленный. Еще один знакомый присутствует в тургруппе, но Люба его не узнает, и он наблюдает со стороны. Зовут его нарколог Иванов. Не виноватая я , автор сам его так: нарколог Иванов то, нарколог Иванов сё.
Нарколог Иванов мучается ( К концу книги измучаются все, но начинается с Иванова). Во Франции он мучается чужбиной. Неизгладимый удар ему наносит музей импрессионизма , а в нем - картина Тулуз-Лотрека с женщиной, развратно раздвинувшей ноги, что как бы символизирует и предвещает.
Нарколог Иванов мучается, случайно услышав, что Бриш и знакомый Бриша заключают на Любу пари; удастся ли ее соблазнить. Иванов никому ничего не говорит и не намекает, но мучается , исподволь наблюдая за Любой и пытаясь понять, выиграно ли пари и кем. ( Перешла ли потенциальная измена в кинетическую останется загадкой для всех, но автор своеобразно вывернет ситуацию)
Вернувшись на Родину, нарколог Иванов мучается сомнением, рассказывать ли Медведеву, чему был и не был свидетелем, но Медведев без его помощи чует неладное.
Медведева мучает подозрение, что Люба в Париже смотрела "порнографическое кино" ((с), так у автора).
"Почему кино?"- спрашивает себя Медведев. И еще спрашивает себя же:"Почему мне не сказала?"
Ответов Люба ему не дает, потому что он не спрашивает. К тому же внезапно выясняется, что Люба собралась сделать аборт.
Медведев делает выводы:
а) Женщина, способная на аборт, способна на всё: и порно смотреть, и изменять.
б) Спрашивать, проверять, доказывать - для слабаков. Решил, что способна изменить, значит, всё равно, что изменила.
И он уходит в многодневный запой.
Тем временем его заместитель в порыве трудового вдохновения принимается перепаивать схемы экспериментальной установки ( не спрашивайте какой, нечто в отдельно стоящем здании , ласково именуемое "Аксюткой") , не отвлекаясь на отключение и обесточивание. В результате сгорают и "Аксютка", и зам.
После заживо кремировавшегося мэнээса с паяльником не осталось ни одной росписи о пройденном инструктаже по технике безопасности и Медведеву грозит срок...
По ходу развития событий герои мучаются размышлениями о судьбе русского народа, злоумышленном изничтожении крестьянских изб, любви к патриархальности, зверином оскале научно-технического прогресса и происках закулисы.
Закулису олицетворяет Михаил Бриш, который устроил ту загранпоездку ( Совратитель!), заключал пари, что Люба никогда и устоит ( Разжигал!), женится на Любе и растит ее детей, пока Медведев отбывает срок и несколько лет потом из гордости носу не кажет (Украл семью!), намеревается детей усыновить ( Охоч до русской крови!) и ( главное!) никогда-никогда не сунется орудовать паяльником, не обесточив прибор ( Расчетливый подлец!)
Всё это занимательно читать из дня сегодняшнего.

Выражение "женская логика" меня не коробит, сама могу сказать ( я - женщина, мне можно), но словосочетание "женская верность" уже озадачивает. Верность делится по гендерным сортам как мясо?
Еще одно гендерно-душевное совсем восхитительно:

Решительность на взгляд автора и по сортам не делится, бывает только мужская, женщине не к лицу.
Начинаю подозревать, почему от такой прекрасной семейной жизни Люба направилась на аборт.

Пресловутое пари на бутылку лучшего виски. На "Белую лошадь". Интересно, какой сорт виски советские туристы числили худшим.

Страдания нарколога Иванова пред лицом прогресса и упадка духовности.

1987 год. Кибернетическое царство. Обнять и плакать.

Когда отсмеешься, становится грустно, потому что автор выглядит искренним таким идеалистом. И з тех, кто честно способен наворотить нехорошего из благих побуждений.

Колхозный писатель, потративший четверть века, описывая навоз с надоями, почуял пьянящий воздух свободы и разразился острым эпиком про Городских. Главное, что можно вынести из этой книги - Белову очень не нравится реальность. Его производственная драма, идущая вперемешку с социальной, буквально пропитана старческим брюзжанием и неприязнью ко всему, что непонятно. Жизнь города - один сплошной ад: измены, аборты, разврат, неприятные люди, не то что в коровнике или свинарнике. При этом никакой перестройки в его книге нет и несмотря на небольшой объём, почти половина романа заполнена унылейшим филером. Ну и совсем сказочно, что за бытовым конфликтом совершенно явно начинает проглядываться расовый: плохой еврей, крадущий семью у нормального русского пацана.
Единственным большим достоинством стал выбор имени героя - Дмитрий Медведев, и очень сложно не сдержать улыбку на фразах типа: "Дмитрий Медведев как Пушкин называл себя мещанином", "Терять Медведеву нечего, у него давно все потеряно" или "Медведева хотят поставить вне закона", но всё остальное время голову будто обрабатывают напильником.

Белов в советской литературе был отнесен к "деревенщикам". В этом романе он развивает свою навязчивую мысль о мнимости, ненастоящности городской жизни. После выхода книги он был подвергнут жесточайшей необоснованной критике на страницах «Правды» «Известий», «Литературной России». Всех критиканов тогда возмутило то, что Белов взялся якобы не за свое дело, обратившись в романе к жизни города, столичной интеллигенции, которых будто бы не знает, не любит и т. д., а потому, по мнению этих раздраженных оценщиков, писатель потерпел поражение как художник. Обвинения были высказаны абсолютно бездоказательно, о чем свидетельствовали многочисленные отклики читателей.