Распутин

По эпичности и масштабности (как вширь, так и вглубь) этот роман безусловно и совершенно заслуженно стоит рядом с толстовской "Война и мир". Причём, как оказалось, это
сравнение пришло в голову не только мне, но и гораздо более знаменитым и именитым, более сведующим в писательском-литературном деле людям (в конце книги сразу после основного её текста помещены отзывы нескольких вполне авторитетных персон). Однако это сравнивание начинается и проистекает не после прочтения романа, а уже где-то примерно к четверти её нехилого объема. И сравнение это происходит не только по каким-то внешним признакам, но ещё и потому, что сам Наживин в тексте своего романа не единожды упоминает и "Войну и мир", и её автора Льва Николаевича Толстого, и вообще "толстовство" как духовно-религиозное и нравственно-этическое учение, упоминает и часто и много.

Однако, на самом деле, раз уж мы пошли по линии сравнивания "Распутина" с другими глобальными и масштабными книгами, то тут же приходят в голову шолоховский "Тихий Дон" и толстовская "Хождение по мукам" (понятно, что это уже авторства другого графа Толстого). С этими двумя эпическими произведениями из советской литературы наживинского "Распутина" роднит и общий исторический период, в котором разворачиваются действия всех трёх сравниваемых романов (причём порой ловишь себя на недоумении, почему герои романов так ни разу друг с другом не пересеклись), и правдиво-реалистичное изображение революционно-бунтарских событий как предреволюционного периода, так и последовавших затем двух русских революций и Гражданской войны. Именно вот эта безжалостная реалистичность повествований упомянутых романов взаимно дополняет друг друга и изображает нам смутные события во всей красе их хаоса, беспорядочности, циничности и растерянности, бессмысленной взаимной жестокости и смертельной взаимной вражды.

На самом деле сюда же буквально напрашивается Пастернак со своим "Доктором Живаго", но вот как по мне, так наживинский роман все-таки стоит выше в литературной иерархии (точка зрения личная и потому обсуждения не заслуживает).

Наживин, будучи представителем эмигрировавшего слоя русской российской интеллигенции, в своих симпатиях стоит куда ближе к своему прослоечному классу и к учению графа Толстого и в этом смысле стоит на совершенно других позициях, нежели и Шолохов и Алексей Толстой (зато, наверное, ближе к Пастернаку). При этом всю беспомощность и безыдейность русской интеллигенции Наживин показывает совершенно определённо и без всякой лакировки.

Роман имеет название "Распутин" и фигура этой одиозно-неоднозначной личности занимает определённое место в тексте романа. Однако на самом деле Наживин за образом Распутина постепенно выводит образ и целое явление "распутинщины", которая, по сути дела, властвует и умами и душами россиян в этот жуткий период российской истории.

Вдаваться здесь в суть того, что и о чем нам рассказал Наживин, совсем не имеет смысла. Лучше всего это сделать самостоятельно, прочитав этот 1400-страничный роман. И не нужно бояться такого непустяшного объема - читается книга легко. Правда и трудно одновременно - трудно из-за горьких и порой жутко-страшных страниц, которые в ней есть.

На самом деле, этот роман совсем не о Распутине написан, и на мой взгляд, название - не самое в нем удачное. Но поскольку автор счел, что самые лучшие уже использованы - решил озаглавить своё эпическое полотно о начале ХХ века в России фамилией самой одиозной фигуры тогдашней столичной жизни. Одно время я жила неподалеку от дома Распутина, и временами размышляла о том, как мог этот полуграмотный мужик получить в свои руки такую немыслимую власть, такое фантастическое влияние на огромную страну. Похожие мысли, по всей видимости, натолкнули Ивана Федоровича Наживина на мысль описать не столько жизнь самого Григория Ефимовича, сколько создать портрет того времени, в котором такой Распутин стал возможен.
И вот на страницах романа возникает провинциальный город Окшинск с его разнообразными жителями и неким Евгением Ивановичем, в котором можно угадать если не самого автора, то по крайней мере тот образ, в котором автор желал бы предстать перед своими читателями. Героев много, они очень разные, и здесь есть совсем простые люди, и вполне изысканные, и сектанты, и революционеры, и исторические личности, и абсолютно выдуманные персонажи. Все они - просто цветные пятнышки на огромном ковре, мелкие стеклышки в витраже, позволяющие увидеть общую картину происходящего...
В трех частях последовательно описывается сначала предвоенная жизнь, включая тот самый 1913 год - с которым в советские времена любили сравнивать всё и вся, от объемов промышленного производства до стоимости коровы. Толстовцы, разнообразные прожектеры, патриоты и черносотенцы, революционеры, политики - под пером Наживина рождаются самые разные, и все не слишком симпатичные, представители российского общества. Отдельно хочется отметить, как автор описывает голубоглазого царя - безразличного ко всему человека, который выполняет свои обязанности, поскольку он должен их выполнять, и явно тяготится ими. На самом деле, даже удивительно, насколько исторические сведения автора совпадают со множеством других источников. Он не романтизирует предвоенное время, как это стало принято в последние годы, он честно и грустно описывает тот бардак, который тогда во всех слоях населения и всех сферах творился.
Вторая часть рассказывает о войне, во всей её глупости и неприглядности. О традиционном "ура-патриотизме" и шапкозакидательстве первого времени, о постепенном осознании ужасных последствий того, во что страна ввязалась, о тяжелых военных буднях, о том, что в те дни происходило в тылу, об убийстве Распутина и неумолимом приближении катастрофы.
В третьей части на читателя обрушивается революция, а потом и гражданская война, с неизбежной для наживинского героя эмиграцией, и даже, немного, эмигрантская жизнь, уже знакомая нам по другим романам и пьесам, но для самого эмигранта личная, индивидуальная.
Этот роман сравнивают с лучшими, описывающими то же самое время - с "Хождением по мукам" и с "Тихим Доном". Не уверена, что это сравнение вполне корректно. И не потому, что Наживин писал хуже Толстого или Шолохова. Нет, просто в его романе нет главного, ведущего историю героя, за судьбой которого следит и о котором тревожится читатель. В общем-то он есть, и даже любовная его история весьма впечатляет, но слишком мало места он занимает в мыслях автора, слишком теряются его переживания на фоне множества людей и событий, описать которые автор считал важным. Есть такой стиль написания,и мне он очень понравился у Хосе Камило Селы в романе "Улей", но там внимание к персонажам было совсем пунктирным, и это позволило испанскому автору буквально заворожить меня этой "быстрой сменой кадров". Наживин другой. И не всегда с его решением о возвращении персонажей в ткань повествования я была внутренне согласна.
Но все-таки общую картину автору удалось создать мощно. Правда, безнадежную. Грустную. Такую правдивую и пессимистичную, что в печальные времена размышлений о судьбах родины читать этот кирпичик я никому не посоветую. Загонит в еще большую депрессию. С другой стороны, именно в этом романе можно встретить реальную Первую Мировую и революции, без романтизации и одухотворенности. А это очень полезно для отрезвления любителей революционного разрешения проблем.

Сегодня день рождения Ленина. И самое время написать рецензию на эту книгу. В моей библиотеке есть трехтомная антология "Литература русского зарубежья 1921 - 1925( 1930) годов", и время от времени, под настроение, я читаю очередной рассказ или повесть из этой книги. Повесть эта оказалось небольшой, но когда я начал читать отзывы, оказалось, что на самом деле это довольно увесистая книга. Или авторы антологии дали ее в сильно сжатом виде, либо же там показан только  период между двумя русскими революциями 1917 года. С одной стороны я был несколько разочарован, а с другой стороны -нет, я не хочу читать ее всю, погружаясь в этот перманентный кошмар жестокости, беспредела, ужаса и безысходности. И в который раз задаюсь вопросом: как могла Россия оказаться в такой патовой ситуации, какой злой рок привел ее к этому. Ситуация развала эпохи Керенского действительно выглядела безвыходной. Пока... Да, пока не пришел Ленин. Сегодняшняя статья на одном из сайтах, посвященной ему называется : "Он оседлал русский бунт". Увы это так, оседлал, взнуздал пришпорил кровавыми шпорами и погнал  галопом красного коня купаться в озерах и реках  крови..  Но если бы... Много можно придумать разных "если бы", но ведь история не имеет сослагательного наклонения.. Вот и все

Наступил 2017 год, и со всех сторон заголосили, что ждать нам новую революцию. Магия чисел и положение в стране так и шепчет, что надо вперед, на баррикады. Раздавить народной пятой всех этих заевшихся и народ порабощающих созданий. Еще и приказ сверху спустился, что будем праздновать революцию, это же такое значимое событие в нашей истории. И тут я решила все-таки прочитать Ивана Наживина, создавшего почти фундаментальный роман о России в переломное время в начале 20 века.

Раньше долго металась и не могла определиться, а на чьей же я стороне - тут либо белых жалеть, либо за большевиков стоять стеной. Наживин показал, что можно в равной степени ненавидеть их всех. Отлично, беру!

Иван Федорович Наживин - это очень оригинальная личность, сумевшая совершить почти невозможное - объединить русскую эмиграцию. И объединил он их на общей ненависти к себе. Человек он был очень желчный и не скрывавший своих мыслей. В молодые годы он увлекся учением Льва Толстого, от некоторых тезисов которого Наживин потом отошел, не отринув при этом этическую составляющую. Поэтому в "Распутине" так много Толстого и разных интеллигентов, думающих о России.

Я готова была слепо следовать за Наживиным, впитывать каждую его мысль и цитировать-цитировать-цитировать... Потому что эта книга в своем роде великолепна. Она заставляет задуматься о многих вещах, которые как-то уходили из внимания. Наживин, будучи современником описываемых событий, очень тонко подмечает острые моменты, очень живо рисует все то, что происходило в этой мясорубке под названием "революция".

Книга названа "Распутин", хотя самого Распутина там крайне мало. Он - это простой человек, русский народ. Описан просто поразительно цепляюще. Как и толпа, понявшая, что теперь ей все дозволено, что нижние станут верхними, а верхние падут. И тут начинается разгул и полное безобразие.

Сразу же вспоминается Блок со своим пессимистичным "Умрем, начнем опять сначала. И повториться все как встарь". Как бы не свергали, как бы не дрыгались в попытке что-то изменить, все равно все останется неизменно плохо. Хочется услышать какое-то руководство к действию, услышать слова, вселяющие надежду в будущее, но нет. Не будет в будущем ничего хорошего. Вообще отлично, моя книга.

«Распутин» - это внепространственная книга, охватывающая описываемыми событиями столицу, царские дворцы, провинциальный городок Окшинск, ставший своеобразным зеркалом всей России, необъятные пространства русской равнины и Европу. Герои романа - это армия, императорская семья, дворянство, интеллигенция, бездомные, бродяги, сектанты, революционеры, белые офицеры, разночинные обыватели Окшинска… Или, правильнее будет сказать, что в этом произведении всего один герой – народ, чьим символом становится Распутин, характеризуемый автором как «огромное, мохнатое сердце», тот самый Распутин, которого с подачи некоторых царедворцев, народ, заблудившийся на дорогах истории, винит во всех своих бедах. Сам же автор (устами некоторых героев) во всем случившемся упрекает бездарную власть, мягкого Николая II и его правительство, преследующее лишь собственные интересы,..

Первая часть романа рассказывает о неспокойной тишине, о предвестниках грядущей грозы, вторая - сосредотачивается в основном на событиях военного времени, а третья – самая страшная, повествует о кошмаре революции, о сгорающей в огне гражданской войны России. Также в третьей части романа Наживин подробно останавливается на судьбе императорской семьи и знакомит читателя с реалиями жизни русской эмиграции.

Менее двух десятилетий, всего секунда для истории, но за это время страна была распята, страна сходила с ума от боли, общество разложилось, были растерзаны души и тела, потеряна человечность, в болоте эмиграции воцарили духота и безысходность – такова трагедия народа России. И единственное, что в эти смутные дни поддерживало людей - безумная надежда на счастье и лучшее будущее.

«Распутин» - это монументальный роман-эпопея, потрясающий по своей силе, напитанный любовью к своему заплутавшему народу, исполненный тревоги и боли за измученную Отчизну, беспощадный в стремлении передать весь мрак и несправедливость эпохи, той эпохи, когда у каждого была своя правда.

Погибаем! Отравлены души…
Пламень сердца погас…
О, спасите погибшие души -
Помолитесь о нас!

Все, кто может молиться, молитесь,
Кого слышит Господь, расскажите ему,
Что земля истекает слезами и кровью,
Что предел есть всему!

Погибаем! Горят наши души…
Страшен черный полунощный час!
Все, в ком совесть чиста и кто духом святится,
Помолитесь о нас!

Очень жестокая и правдивая книга. Для тех, кто ищет дополнительной информации о Распутине - не ищете их в этой книге. Данной личности (или не личности - как вам угодно!) в этом романе уделено очень мало внимания. В роли Распутина тут выступает весь наш народ, потерявшийся в жуткой жизненной неправде. А вся наша могострадальная Россия - это Растащиха.

Столько шокирующей правды о революции и гражданской войне в нашей стране я не читала ни у одного историка. Роман не оставляет времени на праздные раздумья, тут всё проникнуто любовью и болью, желанием и невозможностью как-то вытащить нашу страну из из того ада, в котором она оказалась. Мне радостно, что я познакомилась и прониклась таким замечательным трудом (именно трудом, романом это назвать трудно) И. Наживина, как "Распутин". Да, у меня появилось ещё больше вопросов по истории России, да, я ещё больше стала сомневаться в правильности некоторых аксиом, но я получила знания, которые даже студенты не получат в институте. А ещё я моём сердце усилилась боль за мою страну. Книга оставила настолько глубокий след в моей душе, что теперь я вряд ли смогу читать советских писателей, прославлявших "наш несомненно правильный путь к коммунизму". Раньше я только издали, по книгам, фильмам догадывалась, где этот путь проходит и чем он усеян. Теперь все эти ужасы безвинных смертей и бессмысленности бытия ворвались в мою душу. Будем с этим жить, потому что правда редко бывает лёгкой.

Зимой на книжном клубе я впервые услышал про Ивана Наживина. Увидел и подержал в руках впечатляющей толщины том. Тема встречи в клубе была «страшное в литературе». Все заготовили хорроры да триллеры, а тут «страшный русский мир». Незадолго до этого я перечитывал «Мелкого беса» Фёдора Сологуба (одна из любимых книг юношества) и в очередной раз получил дозу горького удовольствия от столкновения с посконной русской действительностью. Я решил, что мне такое надо и попросил почитать «Распутина», однако несколько месяцев боялся к ней подступиться, уж больно внушительная по размерам книга. (В романе три тома и под полторы тысячи страниц.) Летом дело сдвинулось. Два месяца глубокого погружения и теперь я готов заявить, что книга эта просто грандиозная!

Не понимаю, почему я до сих пор ничего не слышал о самом Наживине и его литературном творчестве. Место этого романа – на полке рядом с другими великими эпопеями «Войной и миром» и «Тихим Доном». (Однако утверждать такое лично мне некорректно. Первую я в десятом классе не дочитал, второй прочёл, но давно это было.)

Всё в книге начинается незадолго до начала Первой Мировой войны в городе Окшинске, что стоит на реке Окше, (Выдуманная писателем Окша созвучна реальной Оке, которая в двадцати минутах ходьбы от меня. И потому я уже представляю на каких улицах могли происходить события книги.) В центре повествования – Евгений Иванович Громов – провинциальный мыслитель, который ведёт тихую интеллигентную жизнь. У него есть небольшой доходец, заработанный ещё его отцом, на который он в том числе содержит местную газету «Окшинский голос». Вокруг газеты собирается небольшой круг местных грамотеев с идеями – живописная галерея идеалистов: толстовцы, эзотерики, социалисты, любители древности, а, следовательно, националисты-антисемиты. А вокруг них живёт и клокочет русский мир: невежество, пьянство, забитость, злоба, лень.

Провинциальный Окшинск – точка, откуда повествование стартует сразу в нескольких направлениях: наверх - к царскому двору, Распутину и элитам; вниз – в крестьянскую общину, мрак и безысходность которой описаны особенно красноречиво; чуть вбок – к земству, где тоже всё сгнило и пропито; к светлому будущему – с попыткой выстроить романтиками коммуну на берегу Чёрного моря (но работать руками никто не умеет, от того всё развалилось, толком не начавшись); куда-то далеко на восток, где заволжские сектанты выстраивают свою дорогу к Богу, а хищные нахальные купцы скупают лес и сколачивают состояния.

(УДИВИТЕЛЬНОЕ ДЕЛО. Я совсем забыл, но как прочёл сюжет про купцов, то сразу вспомнил другую свою любимую книгу университетской юности – «Фому Гордеева» Горького. Я читал её несколько раз, будучи студентом. Тронула меня судьба нелепого купчика Фомы, который ненавидел доставшееся ему от отца торгашество, а сил и мозгов на большее не было, в итоге, как всегда в таких случаях – пьянка, ловля чертей, дурка – маршрут известен.)

Повествование напоминает ленту в соц.сетях: философские рассуждения сменяются бытовыми зарисовками. Обсуждаемых тем миллиард, и они всё те же: споры мясоедов-вегетарианцев, споры по поводу прививок, а также как и чему учить детей, государственная пропаганда и политтехнологии. Читается так будто и не прошло больше ста лет.

Помимо ленты в соц.сетях, вторая ассоциация – это карусель, по типу американских горок, но не по амплитуде вверх-вниз, а по большой спирали и всё время вниз. Количество кругов я не сосчитал, но их не меньше девяти дантевских. Любимое нынче «со дна постучали» автор практикует достаточно часто. На читательское «Господи, ну куда уж хуже» у писателя всегда есть аргумент. В итоге карусель разгоняется на адских кругах и центробежная сила выбрасывает всех, кого куда. Хотелось бы вслед за Джармушем повторить, что выживут только любовники, но там сложнее: любовь не спасает, но без неё точно не выжить. Следить за эмоциональными изменениями героев, причём траектории у всех совершенно разные, отдельное удовольствие этой книги.

Множество живописных, точных в малейших деталях, сцен: пьяная, тупая, чуть не дошедшая до свального греха крестьянская свадьба; зверская казнь красноармейцев казаками; черноморская армада отплывает от Новороссийска; Николай второй играет в шашки с мужиками-конвоирами; сны Гришки Распутина. Это всё наполнено достаточно неочевидными смыслами. Застывшая картинка представлений о том времени проявляется неожиданными оттенками.

На последних страницах, спустя десять лет (столько занимает повествование трёх томов) Евгений Иванович поднимается ясным днём на второстепенную альпийскую вершину, любуется на открывающиеся ему красоты и перестаёт искать ответы на вечные вопросы. У него даже нет ответа на вопрос помельче: как дальше жить. Он просто наслаждается красотой. Ведь красота, это, в конце концов, тоже жизнь.

По-моему, это один из лучших исторических романов. Но хвалить его – неблагодарное дело, ведь публика всё равно не слишком жалует «Распутина» вниманием. Лучше я напишу почему:

1. 800 страниц? ещё и мелким шрифтом? Что, серьёзно? И ни одной картинки? Кто это вообще будет читать? Не я. Мне некогда. Я как-то больше по картинкам в ленте, ну, может, по книжечкам на пару зимних вечеров. Дорогой автор, видимо, отъехала твоя кукуха. Ты не мог написать покороче? Да ещё и декабрь, «Книжный вызов» сам себя не прочитает.

• Ладно, попробую. В конце концов название-то какое – «Распутин». Ммм. Наверняка будет что-то скандально-сексуальное или хотя бы мистическое. Правда? Может, как Г.Е. Распутин втихаря от Николая II к его жене в постельку шмыг? А может, про распутинские невиданные оккультно-мистико-эзотерико-магические (подчеркнуть нужное) способности? Как он всеми энергетическими силами удерживал Российскую империю от гибели, а когда погиб – сразу же началась вся эта хтонь?

• Ну, хорошо. Писатель – рационалист, простим ему это, такое бывает. Ремарк вон тоже, а истории какие, за душу берут, слезу выжимают. Да и жанр у Наживина другой. Кстати да, а какой? Ну вот, исторический роман-эпопея, я же говорю.