Посох и шляпа

Хотя вряд ли он почувствовал бы себя лучше, но хотя бы получил удовольствие от того, что чувствует себя ужасно

– Я всегда хотел знать, что в этом мире есть такого, из-за чего стоит жить?
– КОШКИ. КОШКИ – ЭТО ХОРОШО.

– Они будут пострадайт за дьело прогресса. Наступить времья нам возвращайт себье этот мир, – прогрохотал великан. – Мир, заполньенный льдом. Согласно неизбьежности истории и триумфу тьермодинамики.

Ковер лежал там, где его оставили, и это было еще одним знаком, указывающим на то, что Анк переменился. В раздольные для воров дни до прихода чудесника, если вы что-то где-то оставляли, то оно там не залеживалось. Во всяком случае, если это «что-то» не было совсем уж непотребным.

Мой разум холоден, как лысый мамонт.

В этом вся довольно печальная суть дела. Сначала ты совершаешь какой-нибудь мужественный поступок, а потом умираешь.

- Нам нужен план.

• Мы можем снова попробовать убежать
• Это ничего не решит!
• Это решит большинство проблем.

Во внешности есть нечто упругое. Чем дальше вы отбрасываете ее от себя, тем быстрее она возвращается. И тем сильнее бьет. Железные шары с шипами, палаши и большие тяжелые палки с вбитыми в них гвоздями считаются весьма страшным оружием, но они ничто по сравнению с двадцатью годами, которые внезапно обрушиваются на ваш затылок.

Many people who had gotten to know Rincewind had come to treat him as a sort of two-legged miner’s canary and tended to assume that if Rincewind was still upright and not actually running then some hope remained.

“Listen,” said Rincewind urgently. “I get vertigo just listening to tall stories.”

“Rincewind, I’ve known you for an hour and I’m astonished you’ve lived even that long!”
“Yes, but I have, haven’t I? I’ve got a sort of talent for it. Ask anyone. I’m an addict.”
“Addicted to what?”
“Life. I got hooked on it at an early age and I don’t want to give it up.”

Приходится делать малое большими средствами

Еще одной причиной всеобщего праздничного настроения было то, что в данный момент ни один волшебник не пытался прикончить другого. В магических кругах такое положение дел не совсем обычно.

– Полагаю, мне не на что жаловаться, – с достоинством заметил Ринсвинд. – У меня была хорошая жизнь. Довольно хорошая. – Он замялся. – Хотя, в общем-то, не такая уж и хорошая. Большинство людей назвали бы ее просто ужасной. – Он подумал еще немного. – Лично я бы назвал ее такой.

Ринсвинд попытался вскрикнуть сквозь сжатые зубы. У него даже щиколотки вспотели.
– Я ни в жизнь не полечу на ковре-самолете! – прошептал он. – Я панически боюсь земли!
– Ты хотел сказать «высоты», – поправила Канина. – И прекрати эти глупости.
– Что хочу сказать, то и говорю. Тебя ведь не высота убивает, а именно земля!

Это был один из тех пирогов, которыми мечтают
стать поросята, когда вырастут.

Боги обычно не принимают участия в делах людей, если только это их не забавляет

– А как бы ты оценил эту ситуацию с точки зрения поэта? – осторожно проговорила Канина.
Креозот смущенно поерзал и изрек:
– Забавная штука – жизнь.
– Довольно точно.

И были готовы изменить мир так, как им того хочется, – или умереть в процессе. А вся беда умирания в процессе состоит в том, что в процессе вы умираете.

- А что есть человек без любви?
– ВЫМИРАЮЩИЙ ВИД, – ответствовал Смерть.