
В далекие годы учебы я купила этот маленький, но поразительно емкий сборник, стихи которого прошлись по аккордам моей девичьей души, сонастроились с ней в лад, что для меня Вероника Тушнова, одна из незаслуженно забытых поэтесс советского периода, стала одной из трепетно любимых.
С первой страницы этого сборника она бросает на нас свой проникновенный взгляд. Карандашный набросок. Затем идет краткое описание ее жизни: где выросла, кто были ее родители, где училась и так далее – что помогает понять ее стихи, определить в какой период жизни они написаны, какими жизненными перепитиями порождены.
Также в сборнике помещена статья Вероники Тушновой о том, что для нее поэзия: «Поэзия – не ряд зарифмованных строк, а живое сердце человека, в котором эти строки родились...» Отсюда ее живые стихи, исповеди женского сердца, предельно искренние, всегда глубокие, отзывающиеся светлой грустью и надеждой. Они то нежные, трепетные, то порывистые, напряженно пульсирующие. В них хочется вчитываться, погрузиться в эту глубину.
Основная тема стихов Вероники Тушновой – любовь во всех ее тонах, с радостями и горестями, отчаянием и надеждой, утратами и обретениями, без ответа и дарящая счастья. Без любви жизнь не имеет смысла. И потому все мы знаем, что:
Не отрекаются любя. Ведь жизнь кончается не завтра. Я перестану ждать тебя, а ты придёшь совсем внезапно.
И: А знаешь, всё ещё будет! Южный ветер ещё подует И весну ещё наколдует, И память перелистает, И встретиться нас заставит.
Говоря о своем отношении к творчеству Вероники Тушновой, я лишь могу повторить стихотворение, ставшее эпиграфом к этому сборнику:
Открываю томик одинокий – Томик в переплёте полинялом. Человек писал вот эти строки. Я не знаю, для кого писал он. Пусть он думал и любил иначе И в столетьях мы не повстречались... Если я от этих строчек плачу, Значит, мне они предназначались.
С каждым словом ее стихотворений согласны и мое сердце, и мой разум. Настолько созвучно мне, что будто написано мной и обо мне, настолько в тональности моего мировосприятия, что ощущаю стихи Вероники Тушновой как что-то родное, свое.


































