Крымская война

К моменту окончания Крымской войны Соединённые Штаты были единственной страной в мире, которая не стыдилась и не боялась проявлять дружеские чувства к России.

Посол Соединённых Штатов в России Нейл Браун считал Николая "совершенно неотразимым" и рукопожатие государя называл "славной республиканской хваткой". В докладе государственному секретарю он писал: "По отношению к Соединённым Штатам его величество настроен настолько благожелательно, насколько он вообще может испытывать добрые чувства к стране со свободными общественными институтами".

В шестнадцать лет Николай наблюдал войну с Наполеоном со стороны - для непосредственного участия в кампании он был слишком молод. По сути, его военный опыт исчерпывался парадами.

Один из старших офицеров докладывал: "Солдаты взяли в привычку жаловаться не переставая: шоколад то слишком крепкий, то слишком слабый, суп пересолен, чай безвкусен... Я решил всех жалобщиков посадить на воду и сухари - это был единственный способ их образумить". Типично французский способ добиться желаемого - через желудок. Дисциплина была восстановлена.

Основной силой русской армии была пехота, а излюбленным оружием - штык. Решительная штыковая атака крупного отряда считалась более эффективным средством, чем какое-либо маневрирование небольшими группами. Русские ружья отличались скверным качеством, уход за ними также был никуда не годным: главное, чтобы к нему можно было примкнуть штык или пройти с ним парадным шагом на военном смотре.

Разочарованный в Николае, Нессельроде писал: "Тридцать лет я продвигал Россию в Европу, а он намерен выбросить её оттуда!"

Еще в начале года распад Турции был любимой темой размышлений и обсуждений в европейских столицах, а теперь Европа с восхищением смотрела на Оттоманскую империю, которая проявила незаурядные выдержку, терпение и стойкость в переговорах с Россией. На царя Николая давно смотрели со страхом как на властителя, обладающего неслыханным могуществом и склонного к распространению своего господства на другие страны. И вот он явлен миру потерпевшим поражение.

Первый удар по Австрии был нанесен миланцами: они отказывались курить сигары. Монополия на торговлю табаком находилась в руках австрийских властей, и отказ от курения не только повлек за собой финансовые потери, но и был справедливо воспринят как явное антиавстрийское выступление.

Николай полагал, что это соглашение устанавливает строгие рамки для действий обеих сторон, однако сменяющие друг друга британские кабинеты считали его не более чем моральным обязательством отдельных министров.