Усвятские шлемоносцы

Эх, кругом разор!

Читая подряд разные книги о войне, любопытно проследить, к каким приёмам прибегают авторы, чтобы наиболее выразительно рассказать о невыразимом.
Повесть Носова с самого начала, от заглавия и эпиграфа из «Слова о полку Игореве» напоминает старинное, неспешное и величавое эпическое сказание. Тем более неестественно и враждебно выглядят на этом фоне мрачные бомбовозы, фронтовые радио-сводки, повестки, винтовки, сапоги: как будто в ржаную русь вдруг впились острые осколки двадцатого века. Контраст был бы мощным, если бы был доведён до конца, но увы, вся повесть в целом оставляет ощущение незавершённости.
«Пишу повесть о войне. Уточнять трудно. Скажу только, что о войне написано много, и мне бы хотелось углубить эту тему, исследовать солдатскую психологию», — говорил о своём замысле Евгений Носов в 1974 г. То есть, перед нами — вещь заведомо умозрительная, далёкая от непосредственного впечатления, в её основе — аккуратная, искусственная конструкция, в которой всё прилажено одно к одному.
И эта аккуратность бросается в глаза: едва-едва собрались усвятские крестьяне одним звенящим полднем на покос, не успели пригубить чарку перед страдой — как громом среди ясного неба прогремело над ними тяжёлое слово «война», — и вместе с остальными мужиками главному герою Касьяну нужно как-то привыкать к скорому прощанию с дряхлой матерью, двумя малолетками-детьми и беременной на последнем месяце женой. Только и остаётся, что вздыхать: как же не вовремя всё, повременить бы...
А впрочем, акценты здесь расставлены вполне отчётливо: показан взгляд самых мирных из жителей, самых близких к земле и далёких от политики, которым война эта нужна и понятна не больше, чем любая из минувших войн. Отец уходит на фронт в лаптях, потому что «эвон какая погодка стоит, миленькое дело — в лаптёшках: мягко, ног не собьёшь», — а мать утешает детей на ходу сочинённой сказочкой о том, что вот тятя пойдёт и отрубит рогатому змею Гитьлеру голову.

Эту книгу я впервые прочитала по школьной программе в старших классах. С тех пор прошло много лет и вот недавно я решила ее перечитать.
Тогда, с подачи учительницы, я увидела в ней то, что мне полагалось увидеть и понять – то, как внезапно нарушила война привычное мирное течение деревенской жизни в самое ее горячее время – начало лета, как сыновья тех, что защищали нашу землю в прошлых войнах, идут на кровавый бой, как крестьянин - кормилец думает еще и о том, что ведь надо будет людей убивать и это его сильно беспокоит. Ну и, конечно то, что на женские плечи ложится вся тяжесть крестьянского труда…

Ну что сказать. .. Стало заметнее в этот раз, насколько это советская литература. Все-то в ней без острых углов.
Затронута тема коллективизации. Автор рассказывает про то, как Касьян когда то давно в колхоз вступал. Да, ставил условия для себя, да, председатель его отматерил за то, что кобенится и как кулак себя ведет, но ведь все утряслось! А ведь могли и наказать за несговорчивость, не ограничиться беседами. Могли все отобрать, да и выслать куда подальше могли. Нет, здесь мы не найдем надрыва и страшилок про коллективизацию, ставшими уже привычными нынешнему читателя. Все колхозники мыслят правильно и советскую власть идти защищать не отказываются. Да и не ее они вообще-то собираются отстаивать, а свою землю, своих жен и детей малых и это-то автор старается донести до нас.

Все герои изображены нормальными людьми. Ожидается ведь уже тоже, что мордастый лектор из района, который приехал про войну рассказывать, будет лицемерить и говорить штампами. Нет, конечно, он не с первого раза их понимает, и говорит "правильное", но оказывается вполне толковым, образно и наглядно все объяснил.
Образ председателя мне очень понравился. Тот сразу понял, что останется один с бабами, когда мужики уйдут, и урожай собирать, и зимовать, да еще государство начнет поборы для военных нужд, вон уже началось: отгрузи то всех нормы, потом это… Потому-то так боится он телефона по утрам, потому, выступая перед односельчанами, говорит кратко и неказисто, с болью в голосе.

Дальше...

Не знаю кто и когда поставил тут на ЛЛ этой книге тег "стилизация" - да нет тут ничего такого! Безусловно, аналогия с военными древнерусскими повестями, подобными "Слова о полку Игореве", возникает, но это сделано так ненавязчиво, что не бросается в глаза. Только эпиграфом взято несколько строк из "Слова...", а больше никаких прямых отсылок к прошлому, никаких вставок в тексте и нет.
Язык? Конечно, здесь он местный и вся повесть и от автора и речь героев написана простонародным языком. Я не знаю, как разговаривают мужики в Муроме, но в любом случае, смотрится он органично и без фольклорных излишеств. Не особо они много и болтают - речи их скупы, но конкретны и понятны. Нет особой экзотики и все в меру. Ну вот что тут лишнего:

- А на то я тебе так скажу,- дедушко Селиван, обернувшись, кивнул картузом в сторону мужиков.- Вон она топает, главная-то армия! Шуряк твой Давыдка, да Матвейка Лобов, да Алексей с Афанасием... А другой больше армии нету. И ждать неоткуда...

- Чего это за армия? Капля с мокрого носу.

- Э-э! Малый! - задребезжал несогласным смешком дедушко Селиван.- Снег, братка, тоже по капле тает, а половодье сбирается. Нас тут капля, да глянь туды, за речку, вишь, народишко по столбам идет? Вот и другая капля. Да эвон впереди, дивись-ка, мосток переходят - третья. Да уже Никольские прошли, разметненские... Это, считай, по здешним дорогам. А и по другим путям, которые нам с тобой не видны, поди, тоже идут, а? По всей матушке-земле нашей! Вот тебе и полая вода. Вот и главная армия!

Повесть была написана еще до того, как в нашей литературе пошла волна обличительства и чернухи. Автор не замалчивает ничего, конечно же зная, как оно все было, но вспоминает только то светлое, что осталось в памяти. Так бывает, когда смотришь на события из будущего, зная уже, что предстоит вынести и что кого ожидает. «Мы были высоки, русоволосы. Вы в книгах прочитаете как миф О людях, что ушли, не долюбив, Не докурив последней папиросы».(с) И даже приметы тяжелого деревенского быта того времени так показаны автором, что не вызывают отторжения у читателя.

А еще ведь в конце было бы логично сказать, кто из них вернулся, кто погиб или пропал без вести, но автор не делает этого. В повести нет мрачного трагизма. Главным для него, как мне кажется, было показать тот подход простого крестьянина к военной службе – как к работе,трудной, опасной, нежеланной для них, но работе, за которую они готовы взяться если. Предварительно переговорив со стариками, все расспросив, основательно подготовившись, доделав по-возможности все другие дела, соблюдя все подобающие этому ритуалы, попрощавшись и оставив наказ. Они уходят строем, под песню, которую пели раньше в прошлых военных кампаниях. Вернутся не все, это и так ясно...

Отвечая на вопросы журналиста "Литературной газеты" (Касьян - и пахарь, и солдат //Лит. газ.- 1977.- 6 апр.) Е. Носов сказал о повести:

Тем не менее, повесть мне кажется самодостаточной и незавершенности в ней не чувствуется. Скорее наоборот, автор хотел так много сказать в ней, так старался быть убедительным, что это заметно когда читаешь. Ну и пусть. Спасибо, что написал. Ко времени издания повести, эта тема еще была неизведанной и его взгляд фронтовика и человека из народа, потомственного крестьянина, сына кузнеца, очень важен и заслуживает искренней похвалы.

"Это повесть о шлемоносцах, еще не надевших шлема, о солдатах, еще и не взявших в руки винтовки, о войне, на которой для усвятцев еще не прогремело ни одного выстрела, которая кажется еще такой далекой со всеми своими смертями, бедами и потерями".
А. Кондратович
Это повесть о человеке. О русском человеке, каким он веками бысть мог на земле русской, какой её потом, слезами, кровью омыл, трудом взлелеял и выпествовал.
Удивительно тонкий, сочный, густой народный язык повести, словно в колодезь с водой, ухнул меня в деревенское детство у бабушки с дедушкой. Нет, так уже размашисто они не говорили, но сколько милых слов и оборотов узнаваемо и близко.
Такой мирный, "идеальный, но не идеализированный" быт русской деревни, такие верно выведенные характеры простых мужиков и баб, что невольно видишь себя и на покосе, и на отдыхе, и выметывающим татарник, и стирающим белье, и всхрапывающим в холку лошадей в стойле. Живёшь вместе с Касьяном, Натахой, дедом Селиваном, Прохором и всеми-всеми. Живёшь их жизнями, или живёшь своею жизнью, только эта жизнь нам почему-то не досталась. А ведь хорошо было... Душевно.
«Кабы б все только с пользой, дак многое на этом свете найдется бесполезного, – размышлял Касьян, глядя на серую глыбу лошади на берегу. – Не одной пользой живет человек».
И в эту жизнь, наполненную светом, трудом, смыслом, врывается война. Рушит все, ломает привычный уклад, в души втискивает сомнения, страхи, неуверенность. И привычный ход жизни вмиг ломается: сено заготавливать некому, хлеба стоят, картошку кто ж копать будет, сосед сарай не закончил строить... И вот эта незавершенность пугает мужиков больше, чем собственная смерть. А ещё пугает:
"По мне не умирать – убивать страшно. Али сам не такой?"
Пахари они, а не убийцы. Но когда война идёт по земле, молчат пахари: так ещё со времен "Слова о полку Игореве" было - оратай и ратник не одного корня.
И расстаёмся мы с усвятскими шлемоносцами не на поле боя, а посреди поля пахотного.
Глубокий символизм названия углубляет художественную силу этой повести: русский человек от сохи, но шлем, освященный Божьим помыслом, ему по рождению даден; в воинстве святом наши деды и прадед плечом к плечу вставали на защиту Руси. Не единожды, к сожалению, но уроком потомкам эта рать жизни свои отдавала.
"Россия начиналась не с меча,
Она с косы и плуга начиналась..."
Э. Асадов.

До недавнего урока литературы я не слышала об этом произведении, да и выбрала я его только из-за маленького размера. Но оно оказалось действительно интересным.
Перед нами палата военного госпиталя. Совсем немного осталось до победы. Все уже знаю, что победа наша, и ждут, когда об этом объявят. Также нам рассказывается о раненных: Михай, который остался без рук, Копёшкин, которому каждый день только хуже.
Одновременно книга и радостная (ведь наступила победа), и в тоже время очень грустная, потому что много народа погибло, а многие на всю жизнь искалечены.

"Усвятские шлемоносцы" как бы соединили навеки нашу фронтовую прозу с деревенской. Русская деревня, первый день войны. Собственно войны там нет - самое-самое начало, как уходит полдеревни на войну... однако я проплакала всю книжку подряд. Очень сильная вещь.
Удивительный язык, современные авторы так не пишут даже по объективным причинам: ушло то время и образ жизни. Городские пейзажи и современная динамика обитания в электронно-информационном пространстве уничтожают время для осмысления реальности, современные книги напоминают скорее сценарии к документальным телефильмам о том, как "Гречко перепрыгнул через овечку", чем художественные произведения.

Прочитала эту книгу с большим трудом. Из-за этих самых "Усвятских шлемоносцев". Читала - и внутри все болело. Потому что эта повесть про начало войны, про то, как мирная жизнь обрывается вдруг, и она еще не понимает, что оборвалась. Люди по инерции выполняют повседневные дела, но война уже вмешалась в их жизнь - привычный уклад жизни рушится, мужчины не находят себе места, получая повестки, женщины воют, и привычная работа валится у них из рук, даже дети присмирели и перестали играть в прежние игры. И все это на фоне природы, которой нет дела до войны. Хлеба растут, река течет, птицы поют и лошади, по-прежнему выгоняемые в ночное, хрупают травой.

Природа у Носова описана удивительно. Она живая, она дышит со страниц книги. Все рассказы и повести - это торжество природы, торжество жизни, что бы ни происходило с людьми в рассказах и повестях. Я с удовольствием читала те страницы, где описывается природа: она такая живая, яркая, осязаемая, и потому мне тем тяжелее было читать про начало войны. Внутри рос протест: так быть не должно. Не на фоне этой живой, прекрасной картины мира. Только не так.

В сборник вошло всего пять рассказов и пять повестей, включая заглавную. Особенно мне приглянулись рассказы "За долами, за лесами" про маленькую деревеньку и "Красное вино победы" про госпиталь в дни мая, когда объявили Победу. Несмотря на то, что рассказы сами по себе очень грустные: деревенька умирает, в ней почти не осталось жителей, и раненый в госпитале тоже умирает, другие - искалеченные, живут, но со слезами на глазах. И все же рассказы оказались светлыми, с какой-то тихой и светлой печалью по ушедшим. Повести же мне показались готовыми сценариями для тяжелых художественных фильмов.

"Шумит луговая овсянница" - о женщине, которую все в колхозе считают непутевой за то, что муж ее бросил и уехал. И о председателе, с которым у этой женщины завязываются отношения, несмотря на то, что председатель женат. И все это опять на фоне природы, всеколхозного покоса и лунного затмения. Несмотря на неправильность этих отношений, то, как они вписались в пейзаж, как будто так и надо, делает эти отношения яркими и как будто одобренными самой природой.

"Шопен, соната номер два" - об оркестре, который был отправлен на открытие послевоенного обелиска на братской могиле, и о том, как потом этот оркестр шлепал под дождем в сторону дома, как нашел приют в домике, где все мужчины ушли на войну и не вернулись, как играли они вместо шейка похоронный марш из сонаты Шопена. Тоже готовый сценарий: перед глазами так и проносятся кадры этого несуществующего фильма. И музыка: музыка на фоне из той же сонаты Шопена - все ее части, и похоронный марш в финале.

Некоторые же произведения оставили у меня осадок неприятный, чувство неприязни к героям повестей и рассказов меня до дрожи пробирало. Например, рассказ "Потрава" - где мужик скосил немного сена из "научной" делянки, как назло самой лучшей, и ненужной для сенокоса этим ученым, и как охранитель этой делянки избивает и, похоже, убивает этого мужика. Убить за траву - это немыслимо. Охранитель как будто в наказание теряется посреди грозы в полях и не может найти выхода. Это напоминает мне сцену с Каином и Авелем. "Каин, где брат твой Авель?".

Рассказ "Мост" о том, как передовик-клепальщик с сыном отправляются по однодневной путевке на базу отдыха, и как у этого клепальщика при сыне завязываются отношения с молоденькой массовичкой Фаиной. Примечательно, что и у сына вспыхивает любовь к Фаине, и что он не замечает и не понимает, что отец изменяет их матери с Фаиной, и не видит ничего предосудительного в этом. Примечательно и то, что именно этот рассказ имеет посвящение "моему отцу", что наталкивает на мысли весьма недвусмысленные...

То же самое неприятное чувство оставила повесть "И уплывают пароходы, и остаются берега". Герои этой повести ведут себя некрасиво, если не сказать отвратно. Желание набухаться, вся эта сцена распития, описанная зачем-то очень подробно, и то, как выслуживается перед ними бывший фронтовик с протезом вместо ноги - все это вызвало у меня чувство гадливости и полное непонимание того, зачем вообще была написана эта повесть. Разве что опять ради природы - природа и здесь была прекрасна.

Подводя итог, отмечаю, что Евгений Носов - отличный мастер описания природы. Она у него живая, дышащая, яркая, наполненная красками. Его тексты хочется читать только ради этих невероятных описаний, от которых светло на душе. А вот сюжеты его произведений, видимо, рассчитаны на то, чтобы показать жизнь послевоенную и довоенную с разных, в том числе весьма непримечательных сторон. И вот тут хочется сказать: лучше бы не показывал. Не все, что он описал, достойно такого вот увековечивания.