Предчувствия ее не обманули

– С головой у тебя в самом деле проблемы, – вздохнула я.

–Ты только посмотри, – ахнула Женька. – Он ведь подслушивает.
– Нам бы тоже не мешало, – вздохнула я, изнывая от любопытства.
– Само собой, – кивнула Женька. – Только ведь конкуренция…

– Ты хочешь сказать, что у нас покойника свистнули?
– Не сам же он ушел.
– Анфиса, я не хочу высказываться по поводу твоего интеллекта, но тебе не кажется, что красть покойников… как бы это выразиться…

– Нет, ты точно с ума сошла, – возмутилась я.
– Я просто не хочу иметь с ним ничего общего. Это ведь не мой труп.
– Слава богу, что не твой.

–Ну и родня у меня! – возмущенно воскликнула Женька. – Какой-то чекист психический, домогавшийся собственной сестры-самоубийцы. Знаешь, Анфиса, меня это тревожит.

– Придуши, – сказала она. – Приму смерть от любящей руки, все лучше, чем мучиться.

– Физический труд полезен, – усмехнулась я.
– Я помню: он превратил обезьяну в человека. И чего им на дереве не сиделось?

– «Конечно, милый», – передразнила Женька. – Назвать Ромку «милым» можно только в припадке буйного великодушия. Аллигатор. Нет. Кинг-Конг.

– Евгения Петровна собирается здесь детей растить.
– У нее есть дети? – удивился Ромка.
– Надеюсь, когда-нибудь будут.
– Дожить бы до счастливого мига ее материнства. Только пусть сначала замуж выйдет, не то ее дети будут околачиваться у нас, я этого не переживу.

– Можно завести детей и без мужа.
– Это не твой случай, – отрезала я.
– Почему не мой?
– Потому что гладиолус.

– Скажу, что у тебя на неделе семь пятниц.

– Впечатляет, – присвистнула Женька. – Неужто это мое наследство?
– Родовое гнездо, – без намека на иронию заметила я.

– Чем твой дядя занимался? – спросила я Женьку.
– Господи, откуда же мне знать?
– А надо бы. Вдруг он какой-нибудь изобретатель, сконструировал вечный двигатель, над ним все смеялись, а теперь…
– Смеяться перестали, – подсказала Женька ехидно. – И решили изобретение себе присвоить. Вот за что я люблю тебя, Анфиса, так это за способность сочинить детектив на ровном месте.

– Здравствуйте, – покосилась на меня и добавила: – Это Женя, которой вы дом завещали.
– Говори громче, – посоветовала я. – Она плохо слышит.
– Анфиса, – сказала Женька укоризненно. – Иногда ты бываешь совершенно бесчувственной. Я понятия не имею, как вести себя на кладбище, особенно с незнакомыми людьми.
– Ладно, не злись, – вздохнула я и вдруг брякнула: – Я – Анфиса, Женькина подруга.
– Ты издеваешься, что ли? – рыкнула Женька, а я отмахнулась:
– Сосредоточься на тете.
– Я пытаюсь.

– Вот ведь свинство, – заявила Женька, как только мы тронулись с места. – Ни коня, ни воза, а уже какой-то бандит нарисовался.

– Может, – согласилась Женька. – А подруга его парик нацепила, потому что с утра забыла голову помыть.

– Так… – Женька пожала плечами, но взор ее затуманился, наверное, прикидывала, не является ли какой-нибудь олигарх ее четвероюродным братом, одиноким и при смерти.

– По мне, так у папы был только один недостаток: он до смерти боялся маму. Однажды он так перепугался, что забыл вернуться домой. Мама искала его целый месяц для того, чтобы сказать: ноги его больше не будет в нашем доме.

– И на многое готов для женщин – в кино, даже в театр. У него разнообразные интересы.
– Ага, – фыркнула я. – Охота, рыбалка, баня…
– Анфиса! – возмущенно воскликнул муж. – Ну не кактусы же ему разводить.