
Российская душа не продается, Ей нужен Бог и честь, в конце концов.
Я русский. Я мужик. Я гражданин, Не сваливал я грузов с плеч покатых. Меня жестокий век не раздавил, Ни камерой, ни пыткой, ни этапом.
Виктор Федорович Боков – мой земляк, его родная деревня Язвицы с некоторых пор относится не к Владимирской, а к Московской области и находится совсем недалеко от моего городишки. Местную школоту иногда не везут даже на автобусе, а ведут до домика поэта пешком. Нас тоже свозили туда параллелью классе в 9-м, но тогда я не то что с Боковым, а и с другими поэтами, окромя детских, знакома не была. Теперь, вот, решила восполнить пробел.
Ну, что сказать? Конечно, это очень народная поэзия, с таким, знаете, сторонним, настороженным отношением простого русского мужика к власти, с тем вместе простительным – к той же власти, жизненным тяготам, веку («Я Сталина ругать перестаю!»). Поэзия простых радостей, с некоторым даже бахвальством поэта, который в простоте своей всем (собой в том числе) доволен и всё поет.
Тем не менее, у меня сложилось впечатление, что простота Бокова довольно часто граничит с небрежностью. «Натурой я импровизатор, / Через меня созвучия скользят. / Мне часто говорят: «Нельзя так!» / А я смеюсь, дразнюсь, кричу: - Мне – льзя!». Прелесть, конечно, но зачастую надо же и поработать немножко над стихом… А всего лучше «уметь домолчаться» до него, по совету одной замечательной поэтессы.
*** Слово – Родина – стало привычно, Скажут его, а трепета нет. Я восстаю против этого лично, Как поэт.
Это слово священно слетало, Как бывало, его поют. Когда свастика налетала, Это слово дымилось в бою.
Слово – Родина – клятва священная, Это значит, ни шагу назад! Дорогая! Прошу прощения, Если я его всуе сказал.
Слово – Родина – родственно пашне, Не отдам его никому. С этим словом пойду в рукопашный, Если надо и смерть приму!
*** Тяжка была моя солдатчина – Сухарь в суме. Иное было мне назначено – Сидеть в тюрьме. Ответственность Несли конвойные За жизнь мою. Природы высшую гармонию Я растерял в строю. Все это списано на Сталина, А он умолк. И вся история оскалена, Как серый волк!

























