Ответы. Об этике, искусстве, политике и экономике

Разное

Пожалуйста, поясните свое заявление, что мы не должны пытаться изменить убеждения своих родителей. Относится ли это и к нашим учителям?

Я действительно утверждаю, что не следует пытаться переубеждать родителей. Это не означает, что вы вообще не должны обсуждать с ними идейные вопросы. Но не пытайтесь их обратить в свою веру. Родители могут относиться к вашим идеям нейтрально иди даже одобрительно. Но если они их не воспринимают, го пока они не навязывают вам свои идеи, не пытайтесь переубеждать их. Неважно, правы вы или нет, они всегда будут видеть в вас, своем ребенке, маленького мальчика или девочкую. Родителям по психологическим причинам практически невозможно увидеть в своем ребенке полноценного взрослого. Для родителей вы вечный малыш, в котором только что начала проклевываться личность. Неважно, насколько вы зрелый человек и правильно ли родители обращаются с вами, память о крохе остается всегда. Вообразите, что эта кроха вдруг начинает чему-то учить своего родителя. Родитель, если он приличный человек, всегда считает, что должен руководить своим ребенком, и вдруг ребенок все переворачивает с ног на голову и пытается руководить им. Это слишком трудно воспринимать разумному человеку. Это расстроит ваших родителей, и вы будете виноваты. Всегда старайтесь помнить, как родители воспринимают вас, а также о том (если они не чудовища, которые и правда встречаются, хотя и редко), что они вам нужны. Просто чудесно, если оба они важны для вас как в личностном плане в силу того, что они оказались вашими родителями, так и в интеллектуальным — в силу общности взглядов. Но если они не разделяют ваши убеждения, не ваше дело порицать их. Вы можете выразить несогласие и вежливо аргументировать, почему вы придерживаетесь других взглядов, но не надо оглашать свой приговор. Вы можете вынести суждение мысленно, но не говорите родителям: «Я считаю, что вы заблуждаетесь, нечестны и действуете иррационально». Это плохой способ вести разговор с кем бы то ни было, а по отношению к родителям — еще и ненужная и неразумная жестокость. Ясно изложите родителям свои взгляды и дайте им возможность добровольно их разделить. Если они желают продолжить обсуждение и хотели бы попробовать переубедить вас, продолжайте разговор. Если же нет и если продолжение лишь заставляет их чувствовать себя беспомощными и сбивает их с толку, оставьте их в покое. Однако вы не должны позволять родителям навязывать вам свои идеи, тут играет роль возраст. Если вы уже достаточно выросли, можете себя обеспечивать и не зависите от финансовой помощи родителей и если они требуют от вас серьезных идеологических уступок, то покиньте их дом и поддерживайте с ними дружеские отношения. Если же вы слишком молоды, чтобы жить самостоятельно, а то, чего они требуют, не является грубым попранием ваших убеждений, то согласитесь с ними из великодушия. Они хотят помочь вам, поскольку, по их мнению, вы заблуждаетесь. Если для вас это вопрос не принципиальный, дайте им возможность не беспокоиться о результатах своей поддержки. Не просите их отказаться от собственных идей, но и не позволяйте оскорблять ваши. Если родители и дети стараются вести себя разумно, легко установить цивилизованные отношения без жестокости с обеих сторон.
Но этот принцип неприменим к вашим учителям. У них нет на вас моральных прав. Если вы не согласны с учителем, то попытайтесь переубедить его: все зависит от того, насколько высоко вы оцениваете его разум. Но помните, многие учителя — особенно антиобъективисты — не отличаются высокой моралью, и это может сказаться на ваших успехах в учебе. Спасение их душ не стоит низких оценок. Поэтому, если вы от них в какой-то мере зависите, не делайте ничего, просто согласитесь: «Да, сэр», и получите свой документ — диплом — как можно быстрее.

Приступая к профессиональной деятельности, должен ли человек ставить себе цель стать в ней лучше всех остальных?

Не следует приступать к профессиональной деятельности с мыслью, что вы должны быть в ней лучшим. Это справедливо сейчас и будет справедливо в Атлантиде объективистов. Никогда не делайте свою работу предметом сравнения или персональных претензий: например, «я лучше мистера X.». Скажем, вы писатель. Вот как вам следует размышлять: «Я могу сказать людям нечто важное, и именно я это говорю». Точка. И будь что будет. Возможно, есть кто-то лучше, а кто-то — хуже. Скорее всего, если вы будете исходить из этой предпосылки, то будете лучше 99% специалистов в вашей сфере. Если же допустить, что стремление стать лучше других стало вашей целью, значит, вы будете судить о своей работе еще до ее выполнения. Вы будете оценивать нечто, чего еще нет, а это противоречие. Сначала сделайте что-нибудь. Затем оцените это по объективным критериям. Если кто-то лучше вас согласно этим критериям, поучитесь у него. Пусть это вас вдохновляет. А если многие хуже вас, не гордитесь этим. Это очень плохо. Самое трагичное — оказаться одиночкой среди некомпетентных людей.

Невинные жертвы войны

Что вы думаете об убийстве невинных людей на войне?

Это главная причина, по которой людям следует задуматься о тех, кто ими правит. Большинство в любой воюющей стране зачастую ни в чем не виновато. Но, если по недосмотру, невежеству или беспомощности народ не смог сбросить свое плохое правительство и создать лучшее, люди должны расплачиваться за грехи своих властей, как и все мы платим за чужие грехи. И если люди мирятся с диктатурой — как в Советской России или в нацистской Германии, — они заслуживают того же, чего заслуживает их правительство. Нас должно волновать только одно — кто начал войну. Когда это ясно, нет необходимости думать о «правах» этой страны, поскольку она инициировала использование силы и, следовательно, вышла за рамки применимости принципа прав [74].

Допустим, Советский Союз начал военную агрессию. Предположим также, что в Советском Союзе есть противники коммунизма. Как бы вы разрешили этот конфликт?

Я сделаю вид, что отношусь к этому вопросу серьезно, потому чтоон откровенно нелепен. Вопрос предполагает, что индивид в стране должен быть защищен от социальной системы, в которой живет и которую принимает — добровольно или против воли, поскольку не покидает страну, — и что другие люди должны уважать его права и сами пасть жертвами агрессии. Это позиция проклятых пацифистов, которые не станут сражаться, даже если на них нападут, потому что им придется убивать невинных. Если бы это было правильно, никому не пришлось бы беспокоиться о политической системе в своей стране. Но мы должны заботиться о правильности социальной системы, потому что от этого зависит наша жизнь — ведь политическая система, хорошая или плохая, создана для нас, и мы за нее отвечаем.
Если мы станем воевать с Россией, я надеюсь, невинные будут уничтожены вместе с виноватыми. Там невинных людей немного, а те, кто есть, живут не в больших городах, а в основном в концентрационных лагерях. Никто не обязан мириться с агрессией и отступаться от своего права на самозащиту из страха кому-то навредить, виновному или невинному. Если кто-то приходит к вам с пистолетом, то вы, если имеете хотя бы толику самоуважения, ответите силой, не задумываясь, кто он такой или кто за ним стоит. Если он готов вас уничтожить, то ваш долг защищать себя [76].

Можете ли вы защищать страну, которая нападает на другую?

Источником подобных утверждений является идея, что нации не существуют, а есть только индивиды, и если какой-то бедный, не являющийся коммунистом дурачок в Советской России не хочет вторжения, мы не должны причинять ему вреда. Но кто позволил правительству ввязаться в войну? Только правительство может ввергнуть страну в войну, а правительство оставляют при власти граждане этой страны. Это справедливо в отношении самых суровых диктатур. Даже граждане Советской России, которые не избирали коммунистов, своей пассивностью оставляют власть в их руках. В нацистской Германии избрали своего диктатора, а значит, даже те немцы, которые были против Гитлера,несли ответственность за такое правительство и должны были страдать из-за его действий. Каждый гражданин страны, начавшей войну, отвечает за эту войну. Вот почему граждане должны интересоваться политикой и внимательно следить, чтобы не допустить появления правительства неправильного типа. Если можно было бы усмотреть разницу между действиями правительства и действиями отдельных граждан, зачем вообще была бы нужна политика? Тогда правительства были бы по одну сторону занимаясь своими сугубо внутренними делами, а рядовые дане обитали бы в блаженной идиллии родоплеменного строя. Но это ложная картина. Мы ответственны за свое правительство и поэтому так важно очень серьезно относиться к политике. Если мы превратимся в диктатуру и на нас нападет более свободная страна, это будет ее право [77].

Если человек, ценящий свою жизнь, живет при диктатуре,что ему делать?

Убираться оттуда к чертовой матери и побыстрее. При диктатуре нельзя ни жить, ни сохранять какие-либо ценности сколько-нибудь долго. Ничего иного не остается, только попытаться выбраться. Если весь мир превратился в диктатуру, тогда все, что может сделать человек, это создать подпольную организацию — которую, скорее всего, раскроют за пять минут, — и погибнуть или же совершить самоубийство. Это единственный выбор [70].