Русь изначальная. В двух томах. Том 1

Гнев лишает разума равно человека и зверя, учили старшие.

Углы его рта подчеркивала складка, свойственная тем, кто годами умел вежливо или, лучше, искательно улыбаться речам вышестоящих.

В сущности, человек любит быть обманутым, нищета умеет рядиться в пышность слов.

Дурно тому, кто мучает себя лишними страхами - от излишнего знания.

Но все боги молчат. Их язык вложен в уста людей, чьё сердце они вдохновляют. Боги подобны умершим людям, именем которых вершат власть живые.

У петуха свой закон: напоминать людям и зверям, что день с его заботами, горем, а может быть и счастьем, всегда будет. Что бы не случилось, солнце придёт.

Живому трудно даётся знание конечности своего бытия, зрелость ещё чему-то научит, а молодость не верит в смерть.

Виноградная лоза умеет извлекать лучший сок из падали, разумный правитель - из истории.

Народ есть ложь, устарелый предрассудок общности людей, говорящих на одном языке.

В волнах больше пены, чем силы.