Цитаты из книги The Winter Vault

«Время пробуждает нечто, что прежде дремало. Семена сорго могут пролежать шесть тысяч лет, а потом взять и прорасти!»

... любовь всегда катастрофа.

Ребенок - это как судьба: твоё будущее и твое прошлое.

Мы становимся самими собой, когда нам что-то даётся или что-то отнимается...

Мне кажется, у каждого из нас в жизни есть всего одна или две философские или политические идеи, которыми мы руководствуемся, всего один или два организующих принципа на протяжении всей нашей жизни, а все остальное уже вытекает из них...

Недостаточно верить во что-то разумом – твое тело тоже должно в это верить. Если бы я не наблюдал воочию этого особого удовольствия в своем отце, когда был ребенком, я бы, может, и не чувствовал, что мне этого не хватает. Но я чувствую.

– Я тут прочла в газете, что в Германии возникло движение за искоренение рододендрона и форзиции: предлагают извести их полностью, уничтожить повсюду, в общественных и в частных садах, потому что это завозное растение и оно угрожает «чистоте немецкой земли».

– На свете так много вещей, – тихо сказал он, – в которые мы верим, не видя, так много мест, которые вызывают безотчетное чувство: чьего-то присутствия, чьего-то отсутствия… Иногда требуется время, чтобы это осознать, как ребенку, который вдруг впервые понимает, что улетевший за забор мячик не исчез.

Он хотел знать ее малышкой и школьницей, во что она верила и кого любила, что она носила и что читала – ни одна деталь не казалась слишком мелкой и малозначительной, – так, чтобы, когда он наконец-то прикоснется к ней, его руки владели бы этим знанием.

Он расстилал карты на коленях, разворачивал чертежи на складных столиках и у меня на глазах одним росчерком карандаша изменял ландшафты, поворачивал реки, брал за горло водопады, приводил леса в пустыню и опустошал целые озера. А мне хотелось срывать плотины, вспарывать их, точно шов на ткани, возвращать дыхание задыхающейся глотке, возвращать воду обратно одним движением ластика, возвращать на прежнее место дома, могилы, сады, людей.

Мы с отцом, - говорил Эвери, - стояли вместе под шотландским дождем, в своих башмаках на толстой подошве; он видел великую победу человечества и техники там, где я видел лишь тупую, грубую силу и подчинение реки. Эта утрата веры была такой медленной и постепенной, я даже не могу сказать, когда это началось, но тот момент меня поразил.