Поле боя - берег

В своей второй книге, написанной в последние годы жизни, автор рассказывает, как летом 1942 года в Заполярье, на полуостровах Рыбачий и Средний, создавался Северный оборонительный район, надежно прикрывавший от врага главную базу флота Полярный, Мурманск и Кольский Залив. А затем по приказу командования С.Кабанов возглавляет береговую оборону Тихоокеанского флота, во время войны с Японией участвует в освобождении Северной Кореи.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

2 оценки

5
50%
4
50%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 2Хотят прочитать 2

Рецензии

JohnMalcovich
13 декабря 2018
«Усиливая блокаду Петсумо-вуоно, мы заставляли противника блокировать нас.»
Летом 1942 года указом Ставки Верховного Главнокомандования Сергей Иванович Кабанов был назначен командующим Северным оборонительным районом (СОР). Целью СОР была оборона полуостровов Рыбачий и Средний. Сам полуостров Рыбачий обеспечивал с моря безопасность подходов к главной базе флота Полярное и к незамерзающему порту Мурманску. Важность обеспечения безопасности вышеуказанных объектов имела еще значение для того, чтобы не дать возможность британцам использовать немецкие атаки на их конвои как предлог для задержки очередных отправок до конца полярного дня. Самым печальным было то, что немецкие батареи держали в блокаде Рыбачий (Мотка), не позволяя нашим судам входить в Мотку. Для уничтожения этой немецкой батареи у нашего УР не было патронов. «… он не может разрешить командиру полка израсходовать сотни выстрелов на уничтожение одной батареи противника.» В общем, ситуация на Кольском полуострове напоминала большинство точек соприкосновения наших войск с немецкими войсками. Своеобразные миниблокады были основной характеристикой войны в ее первые годы, частично благодаря действительной нехватке вооружения, а частично благодаря неумелому или предательскому руководству. Пока наши накануне войны проводили бравурные митинги и отмечали годовщины гражданской войны и великого октября, немцы строили укрепления и наращивали вооружение. По прибытии на место, Кабанов обнаружил, что как таковых средств ПВО у СОР не было, как не было и своей авиации. Для прикрытия использовались лишь четыре зенитки. И это в условиях постоянного присутствия самолетов противника в небе над полуостровом. В который раз, читая мемуары участников ВОВ, встречаешь одну и ту же фразу, которой пытаются оправдать свои промахи. Мол, «вся оборона полуострова была нацелена на отражение противника с моря». Так говорили и в Одессе, и в Севастополе, и в Новороссийске… А ведь совсем недавно была война с Финляндией, выводов из которой никто не сделал. Защитники полуострова были вооружены пушками образца 1910 года (привет из проклятой царской России). Ствол одного из четырех орудий был пробит осколком немецкого снаряда. Эту пробоину постоянно приходилось заделывать нашим солдатам. Вообще, удивляет равнодушие командующих армии к укреплению данного района. Ведь было известно, что Петсамо, Лиинахамари и Киркенес имели для Германии важное стратегическое значение из-за никеля. Там были самые богатые в Европе медно-никелевые разработки – 90 процентов всех европейских запасов никеля. Почему-то сразу вспоминается товарищ Молотов с его политикой принуждения Финляндии к изменению границ. Раз уж отдали огромную территорию в Карелии финнам, так могли бы потребовать и часть Лиинахамари взамен…
Справка: к середине 1943 года добыча никеля в этих районах Финляндии составила более 6 тысяч тонн, что покрывало на 60 процентов потребность военной промышленности не только Германии, но захваченных ею стран.
Исходя из этих цифр, волей-неволей начнешь подозревать, что настойчивое желание руководства ВМФ оставить район Кольского полуострова без защиты и снарядов было пролоббировано. А расплачивался за все просчеты руководства простой солдат. Солдаты строили под обстрелами на сплошном камне взлетно-посадочную полосу. Строили при помощи кирок и лопат. Вроде героический акт, но в результате – абсолютно открытый со всех сторон аэродром, без всякой возможности замаскировать самолеты. В других местах строительство аэродромов было заморожено… из-за передачи полуостровов флоту. Снова тот же самый шаблон двоевластия, какой наблюдался в Одессе. Не только аэродромы были открыты и беззащитны. Точно так же были построены и батареи. Вдобавок, орудия устанавливались на деревянных основаниях, хотя кругом было предостаточно камня. Вообще, зенитные и береговые батареи все были построены из дефицитного дерева, а не в камне... Единого командования не было. Но самым непонятным было упорное нежелание ВМФ минировать подходы к Петсамо-вуоно. Снова и снова подставлялись наши солдаты под удары нацисткой авиации и кораблей охранения конвоев, вывозящих груз, а мины не ставились. Очень долго, по прибытию на место, Кабанов должен был ожидать специальную комиссию, которая не только должна была составить точный список имущества, передаваемого новому начальнику СОР, но и определить позиции для орудий. Без определения и утверждения этих позиций, начать строительство укреплений и батарей Сергей Иванович не имел право. Позднее, когда акт был все-таки составлен, то выяснилось, что к новой мини-блокаде немцами наших войск почти все было готово: фуража для лошадей, например, оставалось лишь на полтора месяца, а это значит, что к сентябрю начнется их падеж, и транспортные возможности СОР будут сведены к нулю. Так потом и получилось. Для использования тракторов был нужен бензин и сани. Сани было строить не из чего, дорожили каждым бревном. «Затратишь на сани семь-восемь бревен, нагрузишь на них пять тонн, а они через 20-30 км уже не годны – стерты полозья. Нужна оковка полозьев, но нет полосового железа». И снова начинается история про кавалеристов, которые тащат на себе лошадей. Перестройка орудийных систем и перемещение их на 60 км. Каждая система весит 14 тонн, над дорогой «мессершмитты» на свободной охоте. Трактор с людьми для него легкая цель…
Вкратце, перечень недостатков и технических проблем, с которыми столкнулись наши войска:
45-мм зенитки с углом возвышения 85 градусов и дальностью стрельбы в 40-45 кабельтовых only! Они создавались для малых кораблей, охотников за подводными лодками и никак не подходили для защиты от налетов авиации противника. Их повсеместное распространение не было ничем оправданно. Лишь спустя два года войны было признано, что эти пушки не пригодны как средство ПВО.
Руководство флота потребовало поставить батареи не там, где бомбили каждый день (в Эйне), а там, где не было ни аэродромов, ни самолетов. (Приказ есть приказ!)
Все стоянки катеров и причалы не имели ни укрытий, ни средств ПВО. До конца 1942 года часть баз была беззащитная. При каждом налете немецких бомбардировщиков, все катера сразу покидали причал и начинали маневрировать, спасаясь от истребителей.
Никаких технических средств обнаружения транспортов противника в СОР не было. Были несколько прожекторов, но они могли обнаружить корабль только на расстоянии до 45 кабельтовых и то, в зависимости от прозрачности воздуха, размеров и окраски цели, скорости ее хода.

Интересный факт: легче всего транспорт обнаружить по белым бурунам впереди корабля.
Единственный дивизион звукоразведки был забран у СОР до передачи его флоту.

Когда защитники СОР, несмотря на вышеуказанные трудности, потопили три транспорта противника, то из штаба флота был прислан контр-адмирал, чтобы уличить их «во лжи». Но им повезло. Повезло потому, что верхушки мачт всех транспортов торчали над поверхностью воды залива. «Начальник штаба флота признал: потоплены три транспорта.» Но осадочек остался…
Когда в разгаре была битва за Сталинград, из и без того малочисленного состава защитников СОР, флот забрал несколько тысяч рядовых и младших командиров. «Шутка ли – отдать из нашего гарнизона несколько тысяч бойцов». Но снова, приказ – есть приказ…
Большие потери нес личный состав в ходе выполнения десантно-разведовательных операций в расположение противника за «языком». А «язык» был нужен для определения вражеских дивизий, которые вели бои на Кольском полуострове. И ведь даже не приходило в голову в то время ни немцам, ни нашим воевать без признаков отличий… Разведчики наши возвращались за каждым своим, убитым во время задания. А немцы минировали трупы противотанковыми минами и скрытыми взрывными приспособлениями.
Каждые потери кораблей означали перестраховочную паузу в поставках защитникам СОР, выдерживаемую руководством флота. Так с 15 июня и до конца июля никаких поставок не было. Получалось так: «усиливая блокаду Петсумо-вуоно, мы заставляли противника блокировать нас.»
Из авиации в помощь СОР присылали старые И-16. Экипажи менялись часто, и такая текучка сказывалась на боевой деятельности. «Летчики чувствовали себя гостями у нас, временно воюющими на Рыбачьем».
Один из примеров вредительства, если так можно сказать, типичный для СОР. «Ко мне пришел однажды расстроенный инженер-полковник Корвяков и молча положил на стол какой-то пакет. Для него, всегда вежливого и сдержанного, это было странным. Ни о чем не спрашивая, я вынул из пакета бумагу и прочел ее: инженер-полковник Т. П. Ефимов, начальник инженерного отдела флота, очень резко писал, будто наш капонир консольного типа для штурмовика Ил-2 неизбежно развалится и раздавит самолет, если фугасная бомба, даже 50 килограммов, взорвется вблизи него.
Бомбежек аэродрома случалось немало, но ни одно укрытие не разрушилось, даже когда рядом с капониром падала сотка и часть самого укрытия повреждал взрыв. Капонир всегда оставался целым, ни разу не обрушивался на самолет. Зачем же охаивать наш проект?
В том же пакете находился предлагаемый инженерным отделом флота иной проект капонира, очень сложной арочной конструкции. Почему же раньше, когда мы мучились над тем, как укрыть самолеты, инженерный отдел не помог нам и ничего не предложил?
На мой вопрос, почему Корвяков считает неприемлемым проект арочной конструкции, Дмитрий Дмитриевич объяснил, в чем новый проект слабее нашего. Кроме того, он требовал значительно большего количества материалов, а главное — времени для постройки, придется остановить уже начатые работы, все делать заново — заготовленные детали не годятся для арочного проекта.» Кабанов поехал к Головко, надеясь решить эту проблему.
«Вместе со мной в кабинет вошел инженер-полковник Ефимов; возможно, он случайно оказался в этот момент в приемной командующего.
Я доложил Арсению Григорьевичу, что вынужден к нему обратиться потому, что все наши усилия по сооружению капониров для укрытий самолетов на аэродроме в Пумманках, переданных нам в оперативное подчинение, по сути дела, сводятся на нет документом начальника инженерного отдела флота инженер-полковника Ефимова.
Командующий взял из моих рук документ, внимательно его прочел и с большой укоризной посмотрел на Ефимова.
— Думаю, — добавил я, — что основной ошибкой товарища Ефимова в этой очень неприятной истории является утверждение, будто наши капониры не только не защитят, но даже погубят самолеты.
Адмирал, быстро оценив суть дела, спросил, в чем же не прав инженер Ефимов. Может быть, резковато, но я доложил, сколько и каких бомб уже сбросили фашисты на аэродром, но при этом не пострадал ни один самолет в капонире, не обвалилось ни одно укрытие, хотя бомбы падали рядом.
Командующий отругал за подобное письмо и заключение своего начинжа, но подтвердил необходимость строить укрытия по новому проекту.
Меня это ошеломило. Я доложил, что вопрос упирается не в «защиту мундира», а в то, что у нас уже заготовлены материалы и строятся четыре новых капонира, отменить строительство — значит затянуть укрытие самолетов.
Головко разрешил достроить начатое. Но приказал впредь строить лишь так, как решено инженерным отделом флота…»
Автору книги не довелось принять участие в освобождении полуострова от немцев. Эта операция была проведена в октябре 1944 года, а он к тому времени был переведен на Тихий океан. Но это уже другая история, хотя с таким же оттенком горечи, когда наши корабли взрывались на минах союзников, а японцы «чудом» успевали перемещать свои новейшие бомбардировщики с захваченных нашими войсками аэродромов, опять же к союзникам. Война и ее главный принцип, как говорится, не меняется, меняется лишь численность солдат…

Читать далее
5 понравилось
0
206