Классика экономической мысли

Впервые с великим трудом Адама Смита я ознакомился еще на 2-м курсе, будучи студентом, в рамках дисциплины «Теория и история налогообложения». За спиной у меня тогда был только плохо прочитанный (и ещё хуже выслушанный) курс Экономической теории, и где-то минимум понимания, что же это за зверь «экономика», и как он работает — благо, налоговику это знать было совершенно необязательно. Ну и логично, что «наше экономическое все» гражданин А.Смит не смог не отметиться и в налогах, где, в частности, в 5-м томе обозначил принципы налогообложения, достаточно корректные и вполне спокойно применяемые и сейчас.

Разумеется, в те лохматые годы, когда я читал Смита, не могло обойтись без приключений — найти книгу на русском было невозможно.  В ХХ веке на русском Адам Смит издавался ровно 2 (два) раза (может вы меня опровергните, и назовете еще издания, но я не нашел. Хотя википедия бодро рапортует, что книга «много раз издавалась на русском языке», похвастаться может только 5 изданиями за ХХ век, если считать еще и «отдельные главы» за полноценное издание что, согласитесь, совсем неправильно). Первое (и, как оказалось, наиболее доступное мне издание) было выпущено в 31 году первый том, и в 35-м второй издательством Соцэкгиз. Второе издание, кажется, было где-то в 60-х, но в библиотеке его в любом случае не было, поэтому путем нечеловеческих усилий пришлось выдрать из книгохранилища именно издание 30-х годов (кстати, я был приблизительно 24-м человеком, который его взял. Интересно было бы посмотреть, чьи читательские билеты отметились в этой, как выяснилось, единственно доступной в университете книге Смита). В 2000 году, кстати, Смита переиздали в серии «Классики экономической мысли», но с «Исследованием» возник традиционный облом — его издали «отдельными главами». Издание 30-х тоже не было полным. Т.е., как вы догадались, с полным изданием Смита я тогда ознакомиться не смог — оборачиваясь назад, считаю это и чем-то хорошим, и чем-то плохим. Сейчас читать полноценное издание было откровенно тяжело, а тогда, на юношеском задоре, я бы смог справиться. Но едва ли бы я как-то по-другому понял гениальность Смита, все-таки для того, чтоб понять, насколько он велик, нужна определенная дистанция — иначе он в кругозор просто не влезает. В общем, сложные отношения с изданием Смита в нашей стране предопределило для него и некий ореол гонимого гения — СССР все-таки был книжной цивилизации, а книгу, о которой столько раз писал Маркс, Капитал которого вообще невозможно понять без знания Смита, да издать всего два раза — это сильно.

О чем эта книга? Она больше любой темы. Она об ученом-инопланетянине, который попал в иную для него реальность, начинает описывать её методично и скрупулезно. Как гениальность Ньютона мифология приписывает его прозрению относительно падающего яблока, дескать, почему оно упало, что заставило его упасть (разумеется, этого не было, но метафора красивая), так и Смит задается такими же вопросами, но относительно других законов, нас окружающих — экономических. Что происходит вокруг нас, есть ли здесь закономерности, какие они, как эмпирика доказывает теорию, и доказывает ли?

Ценность этого труда заключается даже не в его научной компоненте, хотя для своего времени она, конечно, колоссальная. Навряд ли современный человек, не штудирующий глубины истории экономических учений (ИстЭка) испытает потребность читать именно такую полную версию, со всеми многочисленными примерами из жизни Шотландии и Англии (именно в такой последовательности) XVIII в., со статистическими выкладками, с анализом, на сколько шиллингов вырастет стоимость бушеля пшеницы при таможенной пошлине в 2 пенса против 4-х. Удовольствие, прям скажем, сомнительная — да и не ради этого стоит читать книгу.

Книга интересна прежде всего как «на кончике пера», только из банальной наблюдательности, логики и здравого смысла рождается целая наука. Как выявляются законы, окружающие нас, пронизывающие нас, руководящие нашим поведением — те самые законы, которым мы следуем, но которым нас не учили. Они для нас так же естественны как потребность дышать, и ощущаются нами ничуть не слабее чем пресловутая гравитация. Гений Адама Смита за картинкой со старым очагом показывает нам не театр, а эпичное инженерное сооружение, с гигантским количеством труб, шестеренок, весов и противовесов, которые функционируют, а шум их настолько привычен для нас, что мы уже перестали его слышать.

«Исследование» состоит из 5 книг, и каждая из этих книг по-своему примечательная:

1. Причины увеличения производительности труда и порядок, в соответствии с которым его продукт естественным образом распределяется между классами народа — данная книга определяет законы мира, который описывает Смит. Если что-то в экономическом мире приходит в движение, следовательно, на него должна оказывать влияние какая-то сила, ибо ничего не берется из ничего. А если какая-то субстанция распределяется между, казалось бы, одинаковыми личностями в разных долях, значит существуют какие-то правила распределения. Это главный фундамент как теории Смита, так и всей классической политэкономии — труд как главная движущая сила, а интерес к богатству, та самая «невидимая рука» (над которой в нашей стране принято смеяться, хотя едва ли 1 из 100 сможет внятно объяснить, что же это такое) как то, что заставляет человека трудиться;

2. О природе капитала, его накоплении и применении — однако труд условие необходимое, но недостаточное. Как в гравитации большие объекты притягивают малые, так и в экономике богатые становятся богаче, в то время как бедные далеко не всегда богатеют вслед за богатыми. С чем это связано, какова причина, что это за мифическая субстанция, вокруг который труд из бесполезного и, как следствие, непродуктивного, превращается в инструмент богатства. И почему работать надо не 16 часов в сутки, а головой;

3. О развитии благосостояния у разных народов — главный вопрос экономики. Нет, не «как производить из ограниченного количества ресурса чтоб удовлетворить максимум потребностей» — мы не в школе и не в детском саду. Главный вопрос — как стать богатым! Почему одни народы богатые, а другие бедные? Если на одни народы пролился золотой дождь — почему он не пролился на другие народы? Куда нужно встать тем народам, которым дождя еще не досталось? Этот вопрос красной нитью проходит через всю экономику — ответ мы худо-бедно знаем, но как на любую сложную логическую загадку он настолько длинный, что воспроизвести его, да так, чтоб понял любой дурак, у профессионалов не получается. Понимание этого приходит только с глубокими знаниями и, увы, просто так не передаётся. Какие-то истины надо понять самому, и только тогда ты их примешь, если же тебе их дать — ты, скорее всего, не оценишь их. Как в книге Иова понимание природы зла и несправедливости приходит Иову от бога, и читателю это не раскрывается, т.к. это знание невозможно передать словами;

4. О системах политической экономии — пусть вас не обманывает название, вся 4 книга состоит из полемики со школами-предшественниками, в первую очередь с меркантилистами. Увидеть в торговле главный источник богатства в эпоху великих географических открытий это очевидность, и именно эта очевидность и определяет ложность — увы, истина далеко не так очевидна, как нам бы этого хотелось;

5. О доходах монарха или государства — вероятно, самая интересная книга. Навряд ли кого-то кроме махрового теоретика заинтересуют книги с 1 по 4, однако книга про доходы государства, по факту, закладывающая всю основу в т.ч. и современного представления о государственных финансах, актуальна и сейчас. Кстати, мои любимые налоги именно в ней.

Надо ли читать эту книгу стороннему читателю, человеку, который не сможет внятно объяснить хотя бы самому себе «зачем мне это»? Нет. Книга хоть и написана очень простым языком, из-за обилия статистических выкладок, разнородных мыслей и пр. станет неподъёмной для обычного человека. Кому бы я посоветовал прочитать — так это молодому ученому-экономисту, который хочет понять, но не знает куда смотреть. Оглянись вокруг — все, что происходит вокруг тебя, действует по определенным законам. Разгадай их, и тебе откроется истина.

С удивлением обнаружил, что эту великую книгу Кейнса, классику экономической науки, топ-3 книг, обязательных для любого академического экономиста (наряду с Исследованием о природе и причинах богатства народов Смита и Капиталом Маркса ) на ЛЛ никто не отрецензировал. Да, если человек занимается «кройкой и шитью» по бухгалтерскому учету, или закончил ПТУ по специальности «экономика», ему эта книга мало что даст — но все-таки традиция преподавания экономики в России до 2010 года включала в себя и достаточно мощный теоретический аспект (была даже отдельная специальность «экономическая теория», ныне тихо похороненная), поэтому такое затишье выглядит странным. Ну что поделать — придется спасать книгу самому.

Перед началом

Сразу скажу — я не собираюсь «по пунктам» разбирать все идеи Кейнса, и доказывать, почему он гений. Для этого: а) есть учебники по истории экономических учений; б) в таких адвокатах как я Кейнс не нуждается. Если в какой-то стране игнорируют его наследие, и, в результате этого, их обижают (экономически) другие страны, всякие поганые «нагло-саксы» — ну, туда этим странам и дорога. Невежество и глупость тоже должны быть наказаны — выступим здесь как социальные дарвинисты.

Но для обычного человека далеко не всегда легко донести, почему именно Кейнс — гений. Это связано в т.ч. с тем, что гениальность Кейнса могла проявиться именно в ХХ веке. Родись Кейнс в один год со Смитом, и напиши свой труд (оставим за скобками, что этого труда бы и не получилось), его бы просто подняли на смех. Почему — расскажу чуть позже. А, значит, если Кейнс неотрывно связан со своей эпохой, говорить о его наследии можно именно в контексте той эпохи. И, следовательно, невозможно ясно объяснить, в чем же прорыв Кейнса, без освещения того, какой же экономическая наука была до Кейнса. Т.е. вход в понимание гениальности Кейнса «с улицы» очень маловероятен, либо же почти невозможен. Поэтому сначала надо разобрать, куда Кейнс пришел.

Рекогносцировка до Кейнса

Доминирует доктрина Смита в трактовке Рикардо. Смит и Рикардо это такие же пары, как Маркс и Энгельс, Иисус Христос и Апостол Павел и т.д. Первый — номинальная «ширма», «бренд», к чьему наследию апеллируют. Второй — реальный автор и главный идеологический жрец провозглашенного божества.

Итак, какие основные тезисы «классической» школы, крупными мазками?

1. Свободный рынок без регулирования государства (объяснению механизма функционирования рынка без вмешательства государства, как он регулирует себя сам, занималась целая плеяда экономистов после Рикардо). Государству уготована роль «Ночного сторожа» — следить, чтоб никто не тащил со склада, но не более;

2. Теория формирования себестоимости (позже основательно раскритикованная и уточненная Марксом);

3. Роль денег;

4. Распределение доходов;

5. Политические механизмы, следующие из обозначенных выше пунктов, в основном, касались торговли и, в частности, доктрины торгового баланса.

Понятное дело, я не претендую, чтоб изложить все наследие Смита-Рикардо в столь кратком формате.

И все бы было хорошо, но начался ХХ век.

Что же подкинул нам ХХ век?

На самом деле подкинул уже XIX в., просто тогда это не поняли, списав на стандартные и уже достаточно хорошо изученные «экономические циклы». Но ХХ век и великая депрессия в США вскрыла уже явно наметившийся гнойник — у нас новый тип кризисов.

Немного предыстории: все кризисы до описываемых событий это кризисы предложения. Желающих купить товар всегда было больше, чем самого товара. Нынешние продуктовое изобилие (и проблема ожирения вслед за ним) это совершенно новая вещь в истории мира, такого раньше не было. Всегда продукции было меньше, производителей было меньше, чем потребителей. Потребители своим спросом и желанием дать деньги стимулировали производителей бежать и заниматься этим делом (спрос рождает предложение, наверняка слышали). Все кризисы, таким образом, стандартно шли по единой схеме: наметился дефицит, ну, например, горшков — желающие купить горшки покупатели взвинтили цены на горшки в 5 раз — капиталисты, увидев, что за горшки дают в 5 раз больше денег побежали производить горшки — предложение горшков на рынке увеличилось, цена упала. Так, кризис, сам возникший, сам и погас — был исправлен той самой «невидимой рукой» рынка. Уже в конце ХIX в. появляется новый кризис, который можно назвать «кризисом спроса». И если «кризис предложения» это просто прыщ на попе — неприятно, но рано или поздно сойдет, то «кризис спроса» начал себя вести как раковая опухоль, продемонстрировав такое, от чего весь мир содрогнулся.

«Кризис спроса»: новый суперзлодей

Что же это за зверь такой, кризис спроса? Сразу оговорюсь — экономисты до XХ в. не оставили средств борьбы с ним, потому что никто не верил в его существование. Ни Смит, ни Рикардо, ни Сэй даже подумать не могли, что такое может существовать. Более того, те, кто на досуге, в рамках интеллектуальной игры начинал размышлять «а что если...» мгновенно останавливались со словами «да бред какой-то, такого быть не может».

Что же такое кризис спроса (он еще называется «кризисом перепроизводства»)? А это обратная история с «кризисом предложения» — товара не слишком мало, а слишком много. Кажется, бред какой-то: много товаров и что? Не производите много товаров, производите мало товаров, и проблема решится. Ан нет, ситуация оказалась сложнее.

Моделируем: у населения упал спрос, они не покупают горшки. Директор завода по производства горшков решает сократить выпуск горшков на 20%. Разумеется, теперь ему не нужны рабочие, которые эти горшки производят, и он их увольняет. Какой-то процент людей оказывается без работы, и не может покупать ни горшки, ни блюдца. Директор по заводу блюдец видит, что блюдец покупают меньше, и увольняет часть свои рабочих, и уволенные рабочие тоже перестают покупать. Уловили, куда ветер дует? Да, кризис начинает раскручивать сам себя. Все больше людей теряют способность покупать, и это приводит к сокращению производства, и высвобождению рабочих, которые из-за этого тоже теряют возможность покупать, и еще больше усугубляют кризис. Получается, что кризис раскручивает сам себя. Если с кризисом предложения было понятно, то кризис спроса поверг в шок — что делать с этим? Это объективный процесс, но мы видим, как экономика катится к чертям — заводы закрываются, рабочие перестают покупать, в результате новые заводы закрываются, и новые рабочие перестают покупать. У рынка нет механизмов регулирования таких проблем, ибо таких проблем просто не бывало в истории человечества. Именно к этой проблеме и подходит Кейнс. Именно поэтому Кейнс — гений.

Супергерой Кейнс vs Кризис спроса

Кейнс не просто занимается обоснованием механизмов борьбы с кризисом — делает он это и не в этой книге, да и он, хотя фигура и деятельно-политическая, все-таки не 100% политик. Он делает куда более важную вещь — обосновывает свою точку зрения с позиции теории. Доказывает на языке, понятном Смиту, Рикардо, Марксу и пр., как именно будет работать механизм. Я не буду вдаваться в подробности, освещать новые термины, которые вводит Кейнс (например, эффективный спрос, предельная склонность к потреблению), остановлюсь лишь на главных выводах из работы Кейнса, правда изложу их уже на более удобном для меня языке ХХI в.:

1. Экономика это динамическая система, она постоянно находится в движении, если не расширяется, то схлопывается;

2. Чтоб экономика расширялась в неё нужно инвестировать. Инвестирование это сложный механизм, и здесь ключевую роль играет состояние занятости в стране. Ошибка, и вместо положительного результата получим в лучшем случае пустоту, а в худшем сделаем ситуацию еще менее приятную;

3. Параметры инвестирования зависят от благосостояния общества. Общество с бОльшим благосостоянием аккумулирует больше денег и, следовательно, не может их нормально потребить, и ради сохранения темпов роста должно инвестировать сравнительно больше — богатым странам надо крутить педали на велосипеде куда быстрее, чем бедным;

4. Государство должно влиять на инвестирование, но не напрямую. В этом смысле «невидимая рука» свята. Но «невидимую руку» можно обойти;

5. Государство должно создавать условия, чтоб стимулировать остальных людей инвестировать, и подбрасывать в эту печку дров, когда надо. Разумеется, надо следить за температурой в котле, давлением, куда едет паровоз, насколько он нагружен, и не рванет ли;

6. Стимуляция других людей инвестировать должна происходить опосредованно, через ряд макроэкономических показателей. Ключевой из них по Кейнсу — «норма процента»;

7. Регулирование «умов» а не «экономики» задача скорее уже психологическая, нежели экономическая. Нельзя отрицать такие факты что, например, покупаются не те акции, которые будут расти, а те акции, которые будут расти по мнению участников биржи (тот самый знаменитый «конкурс красоты» по Кейнсу, когда надо угадать не максимально красивое лицо на фотографии, а лицо, которое сочтет максимально красивым большинство выбирающих). Таким образом рынок ведет себя как обычная истеричка, и это надо тоже понимать;

8. Достижение приемлемой нормы инвестирования с последующим развитием экономики и избеганием системных кризисов возможно на основе четкого и строгого мониторинга целого ряда макроэкономических показателей;

9. Своими словами: экономика становится похожа не на паровоз, а на серфингиста, который на своей доске на гребне волны должен постоянно прилагать небольшие балансировочные усилия, чтоб не свалиться. Причем делаться это должно так же, как человек меняет свою температуру тела или увлажнение кожи — без прямого участия личности.

Таким образом Кейнс предложил и теоретическое обоснование, и практические механизмы государственной политики, которая является вмешательство в экономику, при этом не являясь вмешательством в экономику. «Вмешиваться, не вмешиваясь». «Я не вмешиваюсь, я создаю условия, когда вмешиваются другие» — таков Кейнсов регулятор. И это гениально.

Гений не значит святой

Конечно, этот сухой пересказ отдельных положений Кейнса не является полноценным. Книга — сугубо теоретическая. Вопросы в ней достаточно абстрактные. Чтоб сопоставить «абстрактные» рассуждения Кейнса с нашей современностью нужно быть обладать значительно большими знаниями, которые эта конкретная книга не даст. В то же время главное понятно — Кейнс открывает просто новый пульт управления, где государство получает множество новых и специфических кнопок. Ключевая ставка, она же ставка рефинансирования, учетная ставка, банковские нормы — все это инструментарий, характерный для Кейнса.

Означает ли это, что Кейнс всегда и бесспорно прав? Конечно нет. Означает ли это, что Кейнс просто хороший человек? Да тоже нет — посмотрите на его портрет, как можно доверять человеку с усами?

(Продолжайте учить экономику, пока не увидите уважение на лице с этой фотографии)

Например, Кейнс является жестким сторонником социального расслоения (это на богатых и бедных). Обосновывает он его исключительно через механизмы регулирования экономики, но факт остается фактом — в модели Кейнса должны быть и бедные, и богатые. С другой стороны, хоть немного зная биографию Кейнса, чего вы ожидали?

Нужно ли читать эту книгу

Ответ — нет. По крайней мере если вы не прям такой махровый теоретик, или не занимаетесь историей макроэкономического регулирования. Собственно, я вообще идейный противник прочтения первоисточников для непрофессионалов — ничего особенно полезного вы не вытащите ни из первоисточников Ньютона, ни из первоисточников великих экономистов. Это очень хорошая книга, действительно научная работа, где автор максимально старается продемонстрировать свой методы, что, в целом, понятно — он выступает как ниспровергатель теоретических основ, поэтому ему нужно было выверять буквально каждое слово. Но адекватно разобраться во всех хитросплетениях аргументации Кейнса, не ознакомившись с первоисточниками до Кейнса, и с работами, на которые он ссылается, может быть банально невомзожно. Я люблю первоисточники и то, честно скажу, многие моменты просто принимал на веру, без обращения к цитируемым работам для уточнения. В то же самое время работа невероятно значима, и является обязательной для изучения любому, кто претендует на звание экономиста-теоретика.

Самая классическая книга по экономике. Хотя для кого-то: манифест капитализма.

Не ожидал, что в те далёкие времена уже столько всего было понятно. Адам Смит и то пишет, что люди на сдельной работе неизбежно начинают подрывать здоровье, и про то, что наёмные рабочие не достаточно образованны и организованы, чтобы противостоять нанимателям. И чем плохи банки, и откуда на самом деле берётся цена.

Считается, что Маркс, главным образом, сформулировал "классовую борьбу" и описал ужасающую тогда нищету пролетариата, но у Адама Смита всё это уже есть. Сам он за максимально свободную торговлю, но в то же время описывает всё достаточно объективно. Не чувствуется, чтобы он сопереживал рабочим или восхищался талантами коммерсантов, он будто смотрит на всё это со стороны, как независимый наблюдатель.