Глаза голубой собаки

Говоря, она слегка оттопырила губу, чтобы Хосе наконец-то заметил сигарету.
– А я и не увидел, – признался он.
– Да ты вообще ничего не видишь, – ответила женщина.

– Чего сегодня пожелаешь? – поинтересовался Хосе.
– Прежде всего, я желаю, чтобы ты был учтив, как подобает истинному кабальеро.

Некая мысль — так, что он почти не заметил этого — овладела им, заполнила, охватила все его существо, будто появился занавес, представляющий неподвижный фон для всех остальных мыслей...

Если мы когда-нибудь встретимся, ты прижмись ухом к моей спине, когда я сплю на левом боку, и услышишь, как я звучу. Я всегда хотела, чтобы ты так сделал.

Теплый аромат почек под соусом достиг его обоняния, на этот раз запах был очень настойчивым. И ему стало хорошо — он почувствовал, как в душе у него воцаряется благостный покой: злая собака тайников его души завиляла хвостом.

Он поймет, что теперь будет подниматься по капиллярам какой-нибудь яблони и однажды будет разбужен проголодавшимся ребенком, который надкусит его осенним утром.

-Когда я сплю на левом боку, на сердце, то ощущаю, как тело делается пустым, а кожа превращается в лист железа. Когда кровь пульсирует, такое чувство, будто постукивают пальцами по животу, и я, лежа в постели, слышу медные звуки.

Он не мог быть мертвым, поскольку ясно отдавал себе отчет во всем, что происходит, он чувствовал шепот жизни вокруг.

Но если бы он выздоровел, то не мог бы говорить о своем детстве. У него не было детства. Он прожил его мертвым.

Порой мне и самой кажется, что я металлическая — когда я сплю на левом боку и сердце гулко бьется у меня в груди

– Салют, королева, – произнёс Хосе, наблюдая за тем, как она усаживается.
Он двинулся к противоположному краю стойки, одновременно ведя сухой тряпкой по её стеклянной поверхности. Хосе поступал так всякий раз, как кто-либо входил. Даже перед этой женщиной, с которой они приятельствовали, он постоянно разыгрывал роль образцового ресторатора.

Она затянулась, сосредоточенно глядя на огонек сигареты. И мне опять
показалось, что она - из меди, но не холодной и твердой, а из теплой и
податливой. "Я хочу дотронуться до тебя", - повторил я.

а ведь в каком-то городе мира все стены исписаны словами "глаза голубой собаки". если я вспомню эти слова, я отправлюсь утром искать тебя по всему свету.

Я так боюсь, что эта комната приснится кому-то ещё, и он всё здесь перепутает

Уйдя с головой в мягкую подушку, удобно устроив тело так, чтобы отдыхали все органы, он ощущал, что у жизни горизонтальный привкус и что эта позиция - самая удобная для его принципов.

...смерть потекла по его телу, будто поток пепла.

"Да-да, именно ее я вижу каждый раз, переступая зыбкую грань сновидений, грань яви и сна..."