Тигр снегов. После Эвереста

Ради возможности пойти на Эверест я согласился бы на любую работу, начиная от судомойки и кончая погонщиком йети.

Моя мать, такая старая, пришла пешком из Тами, и я сказал ей: - Ама ли, я здесь наконец.

В мире мы известны как восходители, и, наверное, многие из нас так и останутся восходителями. Больше того, я надеюсь на это от всего сердца: слишком много мы получили от гор и слишком много отдали им.

В моем народе говорят, что если ты не побывал в Лхасе, твоя жизнь на земле ничего не стоит.

Говорят, что надо начинать с малого, а затем уже переходить к большому, но не так получилось у меня. Моя первая экспедиция, в 1935 году, была на Эверест.

Я прожил три жизни: первую - ребенком и юношей в Соло Кхумбу, вторую, продлившуюся двадцать лет, - носильщиком и восходителем; в эти годы моим домом был Дарджилинг. Моя третья жизнь началась в тот день, когда я вернулся с вершины Эвереста; куда она меня приведет, я не знаю.

Я испытывал радостное чувство, убеждаясь, что гора стоит на месте и ждет меня.

Я мечтал только о том, чтобы жить тихо, спокойно и делать свое дело как можно лучше.
Тогда это было не трудно. Но я хотел бы, чтобы люди дали мне такую возможность и после взятия Эвереста!

Горы, а также люди, поднимающиеся на них, вообще моя слабость.

…лучше учиться и развиваться, хотя бы и с ошибками, чем топтаться на месте.

Я мечтал только о том, чтобы жить тихо, спокойно и делать своё дело как можно лучше.

Для того чтобы стать друзьями, не обязательно быть похожими между собою.

Когда люди идут в горы, им следует забыть о кротовых бугорках. Кто идет на большое дело, должен обладать большой душой.

.. совместные усилия - единственный ключ к успеху; эгоизм делает человека маленьким.

Семь раз я принимался за дело; я терпел неудачи и начинал сначала, снова и снова, не с чувством ожесточения, которое ведёт солдата на врага, а с любовью, словно дитя, взбирающееся на колени своей матери.

...что такое Эверест без глаза, который его видит? Велик ли он или мал – это зависит от души человека...

Хотя я немало поездил, но, как и остальные шерпы, впервые летел на самолете и очень волновался. Помню, что мы были недовольны, когда нас пристегнули поясами; при первой же возможности мы высвободились и стали бегать от окошка к окошку.

Теперь ничто не имело значения - только выбраться поскорее из этого ада, лежащего так близком к небу. Это было состязание с морозом, бурей, смертью.