Наверное, откликнусь кратко. Хотя это обещание уже превращается в джингл «Пыльных кирпичей», причём редко реализуется.
Взялся читать Януша Корчака потому, что он педагог с мировым именем. Хотел увидеть, чего увидел он такого этакого в жизни детей, и что вслед за ним смогу увидеть я. Ожидания оправдались.
Вообще, педагог Корчак и педагоги, которые нас с вами всю жизнь окружают — это настолько разные явления, что даже странно одним словом называть. Не стригу всех под одну гребёнку, но стригу большинство, исходя из собственного опыта — уважения к ребёнку не чувствуется, не слышно, не видно ни в действиях педагогов наших, ни в словах их, ни в методических рекомендациях, ни в образовательных стандартах. Много там есть хорошего вместе с плохим, но уважения — почти никогда. Поэтому так заметно уважение Корчака к детям. Один пример: эпизод, когда он вспоминает себя молодого. Проходил мимо двора, где играл ребёнок, и поздоровался с ним. Ребёнок не ответил. Мать: «Почему не здороваешься с паном?» Ребёнок: «Да я его не знаю совсем!» Корчак пишет: и ведь верно, чего ж мы требуем от ребёнка здороваться со всяким взрослым просто потому, что он взрослый?
Уважение, я бы сказал, проявляется и в постоянном поиске причины. Почему ребёнок делает так? Это ярко видно в тексте «Когда я снова стану маленьким», персонаж которого, учитель, волшебным образом становится снова ребёнком, но как бы помнит, что он был взрослым. Польша начала 20 века — не наши место и время, но и теперь взрослые лавиной ругают детей за всё подряд. В своём тексте Корчак многие из поводов (не причин!) ругать сопровождает объяснением, почему ребёнок так делает. И напрашивается резюме: да, быть ребёнком совсем, совсем непросто! Ну это если кто забыл своё детство.
Вместе с уважением в текстах Корчака оставлено пространство для ответственности. Ругая детей, взрослые в его произведениях (в том числе и собственное альтер эго) снимают с себя ответственность. А если бы взяли, облегчили бы жизнь детям рядом с собой. Но взрослые считают, что проблемы детей ненастоящие, а только проблемы взрослых настоящие. Тогда как настоящие и важные — и те, и другие. Только вот у ребёнка жизненного опыта куда меньше.
Вероятно, такому отношению к детям помогает чуткость к миру и его явлениям вообще (или чуткость воспитана отношениями с детьми?). Например, очень интересный эпизод рассказа «Слава»: мальчик учит своего умного, но не ходящего в школу друга грамматике, и второй никак не может понять, почему Наполеон — одушевлённое существительное, ведь он умер, а слава — нет, ведь слава живёт по-настоящему.
Мы тут всё-таки центрируемся на литературных качествах текстов, а не вещаем о миссии педагогики. Поэтому стоит сказать, что написано хорошо. В инструментарии Корчака — и разворачивание переживания по ходу абзаца с усилением интенсивности, и навык рассказывания истории, и работа с деталями (одни подаёт ярче, чем другие), и структура текста, в том числе завлекательные первые фразы, по-газетному захватывающие внимание. Причём это я увидел, прочтя из более художественных текстов книги только «Славу».
Подумал ещё, что подход Корчака к миру, его отношение к детям и писательские умения объединяют его для меня с Джанни Родари и Анатолием Алексиным. Правда, Алексин больше о подростках пишет, но с той же проницательностью. А кого бы вы ещё поставили на пьедестал писателей о детях?
4 понравилось
