Всеобщая история кино. В шести томах. Том 3

Том 3. "Кино становится искусством. 1914 - 1920 гг.". В третьем томе рассматривается период с 1914 по 1920 год, когда кинематография становится искусством. Этот период заканчивается после первой мировой войны, в эпоху первых советских фильмов, немецкой картины "Калигари", шедевров шведского кино, "Сломанных побегов" и утверждения гегемонии Голливуда. Перевод с французского А. А. Худадовой. Издание богато иллюстрировано.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

8 оценок

5
50%
4
50%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 10Хотят прочитать 26

Рецензии

ScarsellaTeen17 февраля 2021 г.
"История кино: Голливуд завоёвывает мир!"
Третий том Всеобщей истории кино рассказывает о кино в период Первой мировой войны. И хоть страниц не становится меньше, мне всё так же интересно узнавать все подробности киноистории: от отдельных актёров, сценаристов и режиссёров, до целых киностудий, течений и направлений в кино.
Очень необычно, но интересно было встречать в книге такие названия, как «Парамаунт», «Юниверсал», «Мэтро Голдвин Майер» и «20 век фокс». Именно в этот момент понимаешь, насколько это старые гиганты, сколько у них опыта за плечами и почему они захватили мировой кинорынок.
Так же понравилось, что есть главы и темы, посвящённые таким личностям, как Чарли Чаплин, Иван Мозжухин и др.
Что удивительно, (для тех, кто следит за современной киноиндустрией) многие исторические события столь давних лет повторяются и сейчас. Это сегодня мы привыкли кричать, что наши кинодеятели ничего своего сделать не могут и превращают кино в безмозглую «развлекаловку», но если ознакомится с историей, то мы увидим, что кино в какой-то степени всегда было «развлекаловкой» и всегда находились люди, которые его за это ругали.
Книга определённо стоит времени, на него потраченного. С удовольствием приступлю к 4 тому.
Читать далее
73
369

Все рецензии

Цитаты

slipstein8 ноября 2022 г.
Как сказала мне одна женщина, ремесло которой мне неизвестно: „Появляется желание бастовать”. При этом она убежденно добавила: „Забастовки будут”.
Действительно, ждать долго не пришлось. Несколько дней спустя Пуанкаре записал в дневнике о манифестации стачечниц — работниц парижских металлургических предприятий:
„Суббота 2 июня. Вернувшись в Елисейский дворец, я услыхал шум, доносившийся со стороны Большого дворца и длившийся почти два часа. Стало известно, что две или три тысячи бастующих женщин направились к министерству вооружения, куда они послали делегации. Они несли знамена и оглушительно кричали…
Понедельник 4 июня… Меня уведомили, что аннамиты в Сен-Уане только что стреляли в толпу. Неужели это начало полного развала?”.
Фронтовики были осведомлены еще раньше, чем президент республики, о парижских стачках и о том, что правительство отдало приказ колониальным войскам стрелять в женщин. Несмотря на почтовую цензуру, новости в накаленной атмосфере разносились с быстротой молнии. После резни в Краонне по всему фронту распевали на мотив сентиментального печального вальса:
Не глядеть бы на них,
На тех крыс тыловых —
Толстосумов с Бульваров больших.
Пусть бы все толстяки,
С фронта что утекли,
Посидели в траншеях, как мы.
Не унес еще шкуры никто
Из Краонны, с плато —
Жирным барам есть место зато:
Их черед — на плато.
Вы стоите горой за войну,
Отдавайте же шкуру свою.
Правительство встревожилось, видя, что парижские профсоюзы распространяют на фронте „пораженческие” листовки и что 1 Мая 10 тыс. манифестантов приветствуют русскую революцию. Весть о том, что цветные войска стреляли в женщин и стачечников, потрясла солдат. На фронте восстало несколько дивизий, в основном отборных, измученных войной и солдатчиной.
„Солдаты отправляют делегации к корпусным командирам и заявляют, что они не пойдут в наступление. Оркестр играет „Интернационал”, офицеры баррикадируют свои квартиры. В Суассоне два полка хотят уйти в Париж… Сто семь полков бунтуют… ”
Поднялась мощная волна возмущения, рабочие и солдаты объединились. Но у них не было руководителя, не было точно намеченных целей, они были в смятении, и неведении того, что подобные события одновременно развертывались и в Германии. Главнокомандующий Петэн, человек властный, вводит расстрелы с жестокостью, которая беспокоит даже самого Пуанкаре, и умеет ловко давать кое-какие поблажки в некоторых несущественных деталях солдатской муштры. Волна медленно спадает и течение всего „тревожного года”, в то время как Клемансо, придя к власти, устраивает процесс „пораженцев”, замешивая в различные процессы шпионов типа Боло Паша, участников „Красного колпака” и своего политического врага — министра Мальви…
Но пацифизм возрождается под другими формами, ему пытаются дать направление путем репрессий и провокаций. В разгар войны Барбюс, Раймон Лефевр, Вайян-Кутюрье организуют „Республиканскую ассоциацию бывших бойцов”. Пацифистская газета „неопределенного направления” кинтальца Бризона „La Vague” вскоре насчитывает своих читателей сотнями тысяч, потому что публикует письма солдат. Другая газета, „Pays”, в которой отдел кинокритики ведет Андре Эзе, объявляется пацифистской и пораженческой…
Читать далее
0
70
slipstein8 ноября 2022 г.
В 1929 году один американец писал:
„Англичане говорят, что война нас обогатила. Весь мир считает, что они правы. Это неверно… мы были бы теперь богаче, имели бы больше денег, если бы предоставили Англии и другим народам воевать самостоятельно… Казначейство определяет сумму наших военных расходов в 35 млрд. долл. И невозможно исчислить убытки, причиненные нам смертью и увечьем многих тысяч молодых людей, моральный убыток, понесенный молодежью, обреченной на войну и ненависть, убыток, вызванный пруссификацией нашей армии…
Больше того, из-за войны на нас смотрят с неприязнью — положение мало завидное…"
Америка действительно потеряла „тысячи молодых людей”, героически павших в 1918 году на некоторых участках французского фронта. Но во Франции, в Германии, в России погибли миллионы молодых людей, мирных жителей — мужчин и женщин всех возрастов. Обесценение капитала сопровождало убийства и разрушения, и если в Соединенных Штатах „стоимость предметов производства и потребления… исчисленная в 1914 году департаментом торговли в 192 млрд., достигла 488 млрд. в 1920 году, то национальное богатство Германии упало с 310 млрд. марок в 1913 году до 150 млрд. в 1924, а Франция потеряла от 20 до 30 % своего капитала… Для финан сирования военных расходов Великобритания продала 25 % своих зарубежных капиталовложений в сумме около 25 млрд. золотых франков”.
В конце войны в Соединенных Штатах насчитывалось на 17 тыс. миллионеров больше, чем до войны 1914 года. Официальные прибыли акционерных обществ утроились (2684 млн. в 1914 году, 6240 млн. в 1919). Прибыли одного только Дюпона де Немура с 1913 по 1918 год выросли с 5 до 43 млн. долл. Этому баснословному обогащению не сопутствовали катастрофы на американской земле. Пророчество Стюарта Блэктона не оправдалось. Немецкие подводные лодки не разрушили Нью-Йорк, где небоскребов стало еще больше… США, вчера еще должники иностранных государств, стали банкиром Европы и Америки. Морган вытеснил Ротшильда и поддерживал правительства своим золотом. Великие европейские державы с мольбой обращались к щедрому дядюшке Сэму, которого вскоре стали называть Шейлоком.
Уолл-стрит вытеснил Парижскую биржу и победоносно соперничал с Лондонским Сити, этим краеугольным камнем капитализма. Соединенные Штаты производили больше хлеба, нефти, угля, стали, хлопка, ткани, автомобилей, меди, электрической аппаратуры и т. д. и т. п., чем какая-либо другая великая мировая держава вместе с колониями. Во многих областях продукция США превосходила общую продукцию всей Европы 1918 года. Колоссальная держава вступила в круг европейских держав и управляла ими…
Читать далее
0
32