Сердце пирата

— Ой-ой-ой! Ой-ой-ой! Тьфу! Чушь какая-то! — передразнил попугай. — Как в сказках для младенцев! У зайки отняли морковку или какая-нибудь козявочка прищемила себе пальчик на восьмой ножке справа!
— У козявочки нет пальчиков! Я точно знаю! — заявил Грохотун.
— Откуда ты знаешь? — съязвил попугай. — Может, это какая-нибудь устаревшая модель козявочки, вроде тебя?
— А я говорю, у козявки нет пальчиков! — рассвирепел Грохотун. — В меня заложена программа боевой анатомии, кого куда бить и куда стрелять, чтобы он скопытился! Если б у козявки были пальчики, я бы об этом знал.

Тут попугай решился на последнее средство, если и оно не сработает, тогда конец. Крокса уже не спасти. Он взлетел на гриб и закричал что было силы голосом корабельного робота:
— Опасность разгерметизации! Опасность разгерметизации! Всем срочно покинуть отсек! До разгерметизации пять секунд! Четыре секунды… Три…
Крокс и Грохотун замерли, а потом, отталкивая друг друга, помчались к ступеням.
— До разгерметизации две секунды! — кричал им вслед довольный попугай. Он знал, что в программу любого андроида или киборга введен блок самосохранения, куда одной из первых включена команда покинуть отсек при угрозе разгерметизации. В космосе нет ничего опаснее разгерметизации. Больше половины звездолетов погибают именно по этой причине.
У Крокса и Грохотуна была великолепно отработанная реакция. Они неслись по лестнице, перескакивая через три ступени. За ними летел попугай и, подстегивая их, повторял:
— До разгерметизации две секунды… Одна секунда!
Взбежав на самый верх лестницы, Крокс и Грохотун ворвались в пролом за мгновение до предполагаемой разгерметизации. Тут они бросились на пол и закрыли головы руками в ожидании сильного взрыва, обычно происходившего сразу после того, как в обшивке корабля появлялась хоть малейшая трещина.
Время шло, а взрыва не было. Постепенно, вдали от опьяняющего гриба, Крокс и Грохотун стали приходить в себя.
— А как же разгерметизация? — очнувшийся Грохотун приподнял голову и тоскливо покосился на дверь воображаемого люка, за который он принял пролом в стене.
— Фиг тебе! Разгерметизации не будет! — сказал попугай. — Шутка!

— Капитан, а вы не боитесь, что мост рухнет? — поинтересовался робот-убийца. Крокс обернулся к нему, и человеческая половина его рта скривилась в улыбке.
— Боюсь? Какой смысл бояться? В любом случае мы все умрем, и скорее рано, чем поздно, — философски сказал он. — Но прежде чем это произойдет, мне хотелось бы успеть сделать кое-что важное, для чего я предназначен.
Грохотун уважительно, но явно ничего не понимая, покачал головой.
— А для чего вы предназначены, капитан? — спросил он.
— Хотел бы я это знать, — Крокс шагнул на Качающийся мостик.

— Грохотун, как ты думаешь, почему я до сих пор от тебя не избавился? — Крокс подошел к великану и заглянул в узкие прорези его шлема, туда, где у робота находились глаза.
— Потому что я непробиваемый! — довольно сказал Грохотун и похлопал себя по броне.
— Нет, не поэтому. Я не уничтожил тебя потому, что другого такого тупого недоумка с инстинктами мясорубки, просто не найти. Ты единственный в своей роде и неповторимый!
Грохотун довольно крякнул. Ему было приятно слышать, что он единственный и неповторимый. Раньше капитан никогда не говорил ему ничего подобного.
В конце концов попугаю надоело высиживать несуществующее яйцо, и он слетел вниз и уселся на камень возле Крокса.
Капитан, пригорюнившись, обхватил голову руками и бормотал:
— Ничего мне не нужно. Ни рубиноглазов, ни выкупа за девчонку, ни власти. Ничего не нужно… Хотя почему ничего? Другое дело крылатый еж… Еж мне нужен. Только он сможет мне помочь.
— Почему еж? — попугай и в пещере иллюзий не утратил любопытства. Может, капитан хоть теперь объяснит, зачем ему нужен этот дурацкий еж?
— Зачем вам еж, капитан? Как он вам поможет? — настойчиво повторил попугай.
— Еж? Другое дело еж. Еж, совсем другое дело, — бормотал Крокс. — Еж — дело, но другое. Совсем другое!
Сколько попугай его не расспрашивал, капитан только хитро грозил ему пальцем и утверждал, что еж — совсем другое дело, важная штука, а почему именно не объяснял.
Гриб выдохнул новое облако газа, и Крокса потянуло на откровенность. Он посадил попугая на ладонь и погладил его по хохолку:
— Слушай меня внимательно, п-птица! Мне всю жизнь везло. В Третьей Галактике меня даже называли Счастливчик Крокс, после того как я в космическом баре уложил семерых круглоголовых андроидов, вооруженных до зубов, а сам не получил ни царапины. Но потом меня перестали называть «Счастливчик Крокс», и знаешь почему?
— Потому что в вас попали из лазерной пушки, — предположил попугай.
— Именно поэтому… — Крокс посмотрел на свое механическое тело и вздохнул. — Я торчу в этом искусственном корпусе уже пятьсот лет. Хотя, с другой стороны, если бы меня тогда не разнесло из пушки, я давно кружил бы в космическом саркофаге в орбите какого-нибудь приблудного астероида.
Крокс уткнулся лбом в ножку гриба и захохотал.
Грохотун, вдохновленный его примером, встал на четвереньки и стал бодать ножку гриба своей рогатой головой.
— Му! М-му! — мычал Грохотун. Вероятно, он вообразил себя эдаким роботизированным теленочком весом в триста килограммов.
Грохотун проткнул рогами ножку гриба, и оттуда вырвалась струя пьянящего газа.
— Думаешь, мне нужны сокровища? — Крокс вытащил рубиноглаз и безразлично отшвырнул его. — Я сам не знаю, что мне нужно.
— А вы подумайте, кэп? — на попугая газ действовал меньше всех.
— Сам не знаю, — вздохнул Крокс. — Раньше мне хотелось денег, потом власти, было время, что и любви, потом славы, потом опять денег и так далее по кругу. Но как только я получал то, к чему стремился, мне сразу становилось неинтересно и тоскливо. Наверное, поэтому я и выбираю себе цель, которую сложнее достичь, потому что знаю, когда дойду, мне все равно станет скучно.
Крокс посмотрел на попугая и поморщился.
— Впрочем, что с тебя взять, механическая игрушка. Разве ты меня поймешь?
Попугай давно ловил момент, чтобы задать Кроксу волновавший его вопрос:
— Кэп, а зачем вам еж? Зачем эта крылатая подушка с иголками?
Крокс расхохотался. Он зачерпнул горсть пыли и высыпал его на попугая. Тот поспешил отряхнуться и почистить перышки.
— Тебе никогда не хотелось иметь волшебную палочку? — спросил он у попугая. — Палочку, которой стоит взмахнуть и любое желание сбудется? Мечты и самые сокровенные фантазии станут реальностью. Так вот, крылатый ежик с Планеты Синего Кефира, и есть та самая волшебная палочка, о которой можно только мечтать.
— Как это? — не понял попугай.
— Очень просто! — Крокс оглянулся, наклонился к попугаю и прошептал. — Ежик исполняет все желания того, у кого он находится в руках. Ты понял, попугай? Все, даже самые невозможные! Нужно только произнести желание вслух, и оно сбудется!
Открыв тайну, капитан Крокс прижал палец к губам и сказал: «Тшш! Никому не говори!»
— Я буду нем как рыба! — пообещал попугай.
— Я тебе верю, — сказал капитан. — И знаешь почему? Если ты распустишь язык, я оторву его вместе с твоей головой.

Пока капитан Крокс занимался безрезультатными поисками крылатого ежа, Грохотун разглядел, что девчонка, которую он держит, была какая-то странноватая. Не такая как раньше.
— Капитан, сколько у девчонки было рук? — спросил Грохотун, слегка встряхивая добычу, чтобы она перестала колотить его по шлему.
— У тебя что замыкание в мозгах? У меня нет времени на глупые шутки!
Крокс шарил взглядом по коридору, стараясь отыскать крылатого ежика. Раз девчонка здесь, то и еж должен быть где-то рядом, рассуждал капитан.
— Простите, капитан, но сколько все-таки у девчонки было рук? — настаивал Грохотун.
— Две! — сказал Грохотуну попугай. — Две, тупица!
— Две? — искренне поразился Грохотун. — А у этой девчонки четыре. Что с лишними делать? Оторвать, что ли?
— Что?! — Крокс подбежал к Грохотуну и забрал у него Лависсу. При этом он и, правда, обнаружил, что рук у девочки, мягко говоря, несколько больше, чем нужно.
Кроме лишних рук у девчонки обнаружились еще и остренькие мохнатые ушки и бородка.
— Это не она! Это что-то другое! — заорал капитан Крокс.

— Где девчонка? — ворчал попугай, нахохлившись на своем насесте. — Неужели мы так и будем таскаться по этим вонючим переходам?
— Тебе-то что? — раздраженно пролязгал Грохотун. — Это мы таскаемся, а ты дрыхнешь на плече и ровным счетом ничего не делаешь!
— С тобой, Грохотун, не поговоришь, — заявил попугай. — Ты такой тупой, что просто грустно. Может, я тебе сочувствую? Может, мне тебя жаль?
— Сейчас ты сам себя пожалеешь! — рассвирепел робот. — Крылья поотрываю!
— Заткнитесь оба! — капитан Крокс резко остановился.

«Трудолюбивые дурни!» — попугай взлетел на оранжевую скалу и стал чистить перышки. Неожиданно он увидел в густой голубоватой траве что-то блестящее. Это было зеркальце, выпавшее из кармана Лависсы, когда ее схватили копачи.
Попугай со свойственным всем птицам любопытством слетел на траву, полюбовался своим отражением в зеркальце и презрительно покосился на Грохотуна. Робот с напряжением пытался перевернуть огромный камень, надеясь обнаружить под ним проход.
— Эй, гроза устаревших моделей, смотри, что я нашел! — окликнул его попугай. — Или ты оглох от глупости?
— Не смей так со мной разговаривать! — взбешенный робот бросился к попугаю, но не пробежав и двух шагов, провалился в подземный ход, скрытый в траве. Увидев, что робот исчез, попугай от удивления распахнул клюв.
— Надеюсь, там достаточно глубоко, — птица взлетела и, хлопая крыльями, подлетела к Кроксу.
— Капитан, — хвастливо сообщил попугай, — я нашел подземный колодец!
— А где Грохотун?
— Я отправил его измерить глубину колодца.
— Ну и как? Глубокий?
— Точно не знаю, — щелкнул клювом попугай. — Надеюсь, Грохотун еще не долетел до дна.
— Болван! Если ты угробил последнего робота! — Крокс бросился к скрытому в траве ходу. Попугай поспешил за ним, и они обнаружили на дне ямы Грохотуна, целого и невредимого.
— Я рад, что ты не обломал себе рога! — заявил попугай. — Надеюсь, твоим мозгам не повредило сотрясение? Впрочем, вряд ли. Было бы чему вредить.

— Прекрасно! Похоже, мы там, где надо! — капитан довольно потер ладони в тяжелых космических перчатках. — Хорошо, что я догадался вмонтировать в двигатель пространственный перемещатель! Теперь «Странник» — самый скоростной и грозный корабль Вселенной!
— До поры до времени! — ехидно заметил попугай, перелетая на свой привычный насест — на плечо к Кроксу. — Стоит хоть раз неверно задать координаты — и нас размажет по разным галактикам! Вообразите, ржавые мозги Грохотуна — в созвездии Льва, а сам Грохотун вращается где-нибудь вокруг кучки метеоритов.